Что мешает цифровизации медицины

Что мешает цифровизации медицины Фото Eneko Uruñuela / Unsplash Новые технологии — базис, на котором строится цифровая медицина. Это и искусственный интеллект, и медицинская робототехника, и носимые устройства, которые позволяют собрать огромные массивы данных о здоровье людей. Однако организационные изменения важны не меньше, чем технологические. Об этом в колонке для Forbes рассуждает основатель и управляющий партнер инвестиционной компании AltaIR Capital Игорь Рябенький

Когда мы говорим о прорывах в цифровой медицине, обычно имеем в виду точечные решения — новый метод лечения, гаджет или лекарство. Но это реформы, а отрасли нужна революция. Пока у большинства людей нет доступа к лучшим медицинским практикам, пока медицина ориентирована только на лечение больных, отрасль будет находиться в кризисе. В ней назрели большие перемены. Ситуацию могут улучшить технологии вместе со сменой организационной парадигмы и фокусом на wellness («хорошее самочувствие» или «благополучие»).

Новые технологии — базис, на котором строится цифровая медицина. Одно из прорывных направлений в этой сфере — медицинская робототехника, активно развивающаяся в последнее время.

Микроботы уже научились брать биопсию, атаковать опухоли, доставлять лекарства и даже делать косметический ремонт сердца. Более того, в начале 2019 года хирург из Пекина проводил дистанционную операцию с использованием роботизированной системы и подключения к 5G.

Все это развивалось бы еще быстрее, если бы не сложности с патентованием и долгий вывод на рынок.

Еще одно топовое направление — искусственный интеллект, который обладает огромным диапазоном возможностей в digital health.

Это и распознавание образов с целью установки диагноза, и работа с разрозненными массивами данных, и поддержка врачебного решения.

Например, есть технология, которая при первичном анализе снимка больного с инсультом помогает подобрать способы лечения и снизить вероятность врачебной ошибки на 25%.

Носимые устройства, которые позволяют собирать огромные массивы данных о состоянии здоровья людей, также сыграют важную роль в цифровизации медицины.

Прогнозируется, что к 2025 году объем медицинских данных составит 1 зетабайт (1 трлн гигабайт) и, базируясь на Big Data, позволит выбирать максимально эффективные методы диагностики и лечения конкретного пациента, составлять медицинские прогнозы и находить способы организации помощи в целом.

Если провести аналогию между больницей и СТО, то можно сказать, что мы уже неплохо научились проводить аварийный ремонт, а вот техосмотру внимания не уделяем. Отсюда следующий тренд — wellness. Это индустрия с оборотом $4,5 трлн, подразумевающая поддержание физического и ментального здоровья за счет образа жизни.

Питание и спорт уже давно рассматриваются как факторы, напрямую влияющие на здоровье, сегодня пристальное внимание обращено к психологическому состоянию и превентивной медицине.

Основной упор в digital health делается на развитии технологий, при этом форма сильно отстает от содержания, а проектов, которые усовершенствуют работу медучреждений, найдут новые форматы взаимодействия врачей и пациентов и повысят доступность услуг, очень мало.

Пандемия COVID-19 явно дала понять, что организационные изменения важны не меньше, чем технологические. После нее, например, резко выросло проникновение телемедицины. Прогнозируется, что этот сегмент будет расти с 2020 по 2026 год со среднегодовым темпом более 26%.

Одна из ключевых задач здравоохранения — проблема с доступом к лучшим медицинским практикам.

Пока же мы наблюдаем полярную ситуацию: есть медицина для богатых, и у нее широкий горизонт возможностей, далеко не всегда оправданных и эффективных.

С другой стороны, есть бесплатная и общедоступная медицина, которая чревата недостаточным вниманием к пациентам, очередями, сложностью доступа к процедурам и лекарствам. Это глобальная проблема.

Если по уровню технологического развития в мире есть ярко выраженные лидеры, то с доступом к лечению, его организацией и форматами вопросы возникают повсюду. Чтобы глобально изменить организационную парадигму, нужно в первую очередь изменить мотивацию. Пока один день нахождения в больнице может стоить $10 000, выгодно, чтобы человек болел, а не выздоравливал.

Страховая медицина при всей видимой прогрессивности сделана бездумно: с большой уравниловкой и выплатами по болезням. Со стороны фармацевтики все еще хуже — есть решения, которые запротоколированы, чтобы зарабатывать, из-за чего трудно выявить спекуляции. Стартапы, которые придумывают усовершенствованные подходы, часто не могут пробиться через блокаду корпораций.

Самое страшное, что на незнании и панике людей порой откровенно наживаются. Та же борьба с коронавирусом превратилась в ожесточенную борьбу за деньги со спекуляциями и ажиотажем.

Капитализация малайзийской компании Supermax Corp, производящей маски, выросла в 1000 раз с начала пандемии COVID-19.

Начались неразбериха и лоббирование производителей лекарств на политическом  и экономическом уровнях.

В процессе работы над вакциной продолжается борьба за то, чье лекарство первым будет одобрено, какие дженерики допустят.

На место текущей системы должно прийти ценностно ориентированное здравоохранение, которое будет базироваться на улучшении исходов для пациентов при оптимизации затрат на лечение.

Отрасль и деньги в ней будут завязаны на результат: чем лучше человек себя чувствует, тем выше заработок медицинских компаний.

Что мешает цифровизации медицины

Цифровое будущее здравоохранения

Что мешает цифровизации медицины

фото: Sarah Kiewel/University of Florida

Что же мешает системе здравоохранения полноценно использовать плоды цифровой революции?

Применение информационных технологий в западной медицине началось еще в 50-е. Изначально в больницах компьютеры предназначались для автоматизации финансовых процессов и статистического учета больных.

В 70-х годах началась вторая волна компьютеризации деятельности медицинских учреждений: теперь технологии позволяли упорядочить кадровый учет, а также работу с поставщиками и другими сторонними организациями.

Это дало возможность создать мощную медицинскую инфраструктуру, которая используется и поныне в таких развитых странах, как США, Германия и Великобритания.

Сегодня специалисты говорят о третьей волне компьютеризации в медицине. Полная автоматизация процессов, анализ состояния пациентов, новые методы операционного вмешательства – вот что могут предложить современные технологии. Использование этих возможностей поможет врачам сконцентрироваться на вещах первостепенной важности – уходе за пациентами и научной деятельности. 

Как отмечает исследовательское агентство McKinsey&Company, нынешний уровень развития медицины позволяет внедрить интегрированные IT-системы во многие больницы. Однако этот процесс протекает достаточно медленно из-за опасений насчет безопасности личных данных пациентов и несовершенства законодательства. К тому же сами врачи зачастую не знают, с чего начинать пресловутую компьютеризацию. 

По мнению аналитиков, здравоохранению мог бы помочь обобщенный опыт корпораций, которые уже давно успешно пользуются цифровыми технологиями в своей работе.

Все они начали компьютеризацию с одного вопроса: чего же хотят наши клиенты? Получив ответ, бизнесмены стали модифицировать и расширять линейку продуктов согласно нуждам потребителей.

Так и в медицине – необходимо в первую очередь понять, какого рода цифровые технологии нужны пациентам. 

Кроме того, надо постараться развенчать стереотипы о нежелательности использования IT в медицине. Похоже, зачастую они придуманы самими врачами. Ведь, как показало исследование McKinsey&Company, большая часть пациентов во всем мире готова пользоваться цифровыми технологиями в процессе лечения. 

Миф первый: люди не готовы к использованию цифровых технологии в медицине

Менеджеры в сфере здравоохранения почему-то уверены, что пациенты хотят лечиться по старинке. Но результаты опроса McKinsey&Company демонстрируют обратное: 75% респондентов хотели бы больше использовать цифровые технологии в своем лечении при условии, что последние будут соответствовать их нуждам. 

Миф второй: компьютерными услугами хочет пользоваться только молодежь

Клиники часто объясняют свое нежелание внедрять новые технологии тем, что новшества отпугнут пациентов старше 50 лет.

На самом деле более 70% возрастных опрошенных в США, Великобритании и Германии охотно пользовались бы IT-услугами. Разумеется, есть разница в предпочтениях между молодыми и пожилыми пациентами.

Первые выбирают такие каналы связи, как социальные сети, последние же отдают предпочтение веб-сайтам и электронной почте. 

Миф третий: мобильные приложения – панацея

Мобильные приложения, с помощью которых можно отслеживать состояние своего здоровья, многие называют будущим медицины. Однако исследование McKinsey&Company показало, что спрос на подобные приложения не так велик. Следовательно, их нельзя считать единственным фактором, который будет определять завтрашнее здравоохранение. 

Сбрасывать со счетов подобные приложения, конечно, не стоит. Они являются хорошим подспорьем для активных молодых людей, следящих за своей физической формой. С их помощью также легче следить за ходом беременности. А вот хроническим больным преклонного возраста их рекомендовать не стоит. 

Миф четвертый: пациентам нужны сложные инновационные технологии

Медицинские учреждения зачастую считают, что их клиентам необходимы новаторские решения в области цифровой медицины.

Что ж, врачи будут удивлены, но пациентам нужны эффективность, доступ к информации, совместимость с различными устройствами и возможность получить личную консультацию в случае затруднений.

Все остальное (дизайн веб-сайта и приложения, сложный функционал) далеко не так важно. 

Миф пятый: в компьютерных технологиях главное – крупно-масштабность

Многие организации полагают: прежде чем предлагать клиентам возможность использования цифровых технологий, необходимо создать целую IT-платформу. Это не так. Напротив – лучше начать с малого. 

Например, дать возможность пациентам назначать прием у врача через веб-сайт. Опрошенные McKinsey&Company немцы, британцы и сингапурцы отметили, что именно этого им не хватает во многих клиниках. Помимо этого, людям требуется помощь с выбором нужного специалиста и выпиской назначений. Все перечисленное не требует особых инвестиций или наличия сложной IT-инфраструктуры. 

Компьютеризация: с чего начать

После того как вы избавились от страха и предрассудков, поймите, чего хотят ваши пациенты. С этой целью можно провести опрос или созвать фокус-группу. Затем необходимо определить размер инвестиций, внедрить несколько экспериментальных новшеств и отследить реакцию пациентов. Если она положительна – продолжайте работу в том же направлении.

Что мешает цифровизации медицины

Новости партнёров

Александр Гусев: основная проблема цифрового здравоохранения в России – несовершенство госуправления

– Информатизация отрасли идет уже много лет, но особых результатов пока не видно. Как вы оцениваете уровень отечественного цифрового здравоохранения?

– Если сравнить наши текущие достижения с тем, что было в стране еще 10 лет назад, то, конечно, мы сделали огромный рывок вперед, особенно благодаря созданию и развитию ЕГИСЗ в 2011–2018 годах и началу проекта Единого цифрового контура в 2019-м.

Читайте также:  Признаки внутреннего геморроя: что важно знать простому обывателю - Ваш Онлайн доктор

По нашим оценкам, на информатизацию здравоохранения из бюджетов всех уровней было потрачено порядка 90 млрд рублей. Эти средства позволили создать инфраструктуру, проложить сети, закупить компьютеры и серверы.

Так или иначе, внедрены медицинские информационные системы (МИС), а ряд регионов-лидеров внедрили полноценные электронные медицинские карты (ЭМК) и другие программные продукты, стали накапливать big data.

Появились сервисы для граждан, такие как запись к врачу через интернет, а в последние пару лет – и доступ к своим медицинским документам.

В этом смысле я считаю, что отрасль действительно общими усилиями преодолела главные барьеры и сопротивление, и сейчас мы постепенно переходим от бумажного здравоохранения к цифровому.

Издание приказа о легализации электронной медицинской карты – важнейший регуляторный шаг, которого заинтересованные в этом добиваются уже несколько лет.

Это даст возможность медицинским организациям и регионам безбоязненно отказываться от неэффективных бумажных карточек и разгрузить врача от двойного бумажно-электронного документооборота.

Однако если сравнить наше состояние с ведущими странами, все выглядит не столь радужно.

– В чем основные различия?

– Российское цифровое здравоохранение примерно на 90% – рынок B2G. Поскольку государство – главный плательщик за услуги и продукты, то основные проблемы являются следствием несовершенства и особенностей госуправления.

В Европе и США основной плательщик – все-таки медицинские организации (сегмент B2B), а в последнее несколько лет нарастает тренд, что главным плательщиком выступает пациент (B2C).

Отсюда колоссальная разница между ними и нами.

Посмотрите любые ведущие мировые рейтинги систем ведения ЭМК и других основных продуктов цифрового здравоохранения. Там российских разработок нет. Хотя начинали и мы, и они создавать эти рынки примерно в одно время, на фоне появления персональных компьютеров, развития сетей и интернета.  

Дешево и сердито

– При этом у нас отличные программисты, многие из которых с успехом работают в зарубежных компаниях. Почему же там появились разработчики ЭМК стоимостью больше 1 млрд долл. и штатом в несколько тысяч сотрудников, а у нас нет?

– И почему там рынок ЭМК – порядка 30 млрд долл. в год, а у нас – менее 1% от этой суммы? По моему мнению, причина в том, что наши государственные закупки и спрос на автоматизацию во главу угла ставят «как можно дешевле», а в США и Европе – «как можно эффективнее».

Потому что у нас решение о том, какой разработчик и продукт будут применяться, принимает чиновник. При этом он десять раз подумает по поводу уголовной ответственности, которая может грозить ему по любому поводу, особенно за неэффективное расходование бюджетных средств.

О каких инновациях и реформах тут можно говорить?

На Западе такие решения принимаются потребителями продукта, развита открытая конкуренция за пациента и его деньги. Поэтому за границей создают ЭМК для врача, а у нас, увы, для выполнения спущенных сверху показателей.

Я не верю, что в ближайшие лет десять в мировых рейтингах и лучших госпиталях мира появятся российские медицинские информационные системы, а наши компании-разработчики будут продавать свои решения на самые богатые рынки и приносить доход в бюджет страны.

Отсюда первый печальный вывод – присутствия России на глобальном рынке ЭМК мы вряд ли добьемся.

Я не верю, что в ближайшие лет десять в мировых рейтингах и лучших госпиталях мира появятся российские МИС, а наши компании-разработчики будут продавать свои решения на самые богатые рынки и приносить доход в бюджет страны.

Мы данный рынок безвозвратно потеряли, что объясняет отсутствие инвестиций в российские ЭМК и сокращение числа компаний – разработчиков таких систем.

Это приводит к реально низкому качеству наших разработок, к тому, что до сих пор социологические опросы констатируют очень низкую удовлетворенность врачей уровнем цифровизации, а местами и просто откровенный саботаж во внедрении «доморощенных» МИС. И винить врачей мы никак не можем.  

Когда процесс важнее результата

– Впрочем, как и разработчиков.

– Совершенно верно. Еще одна боль: у нас очень сильна инертность в целеполагании и задачах, которые ставятся перед цифровым здравоохранением. Оно в России пока еще в подавляющем большинстве случаев – про информатизацию, про перевод существующих процессов с бумаги в «цифру». А значит, и продукты именно такие.

На Западе данный тренд последние пять лет теряет актуальность. Там все больше спрос не на то, как бумажку сделать «цифрой», а на проекты в области цифровой трансформации.

Это когда какой-то продукт покупается не для того, чтобы улучшить существующий процесс, а чтобы внедрить совершенно новый, изначально цифровой процесс.

У нас пока единицы говорят о цифровой трансформации и действительно понимают, что такое реинжиниринг процессов и повышение эффективности через управление на основе данных.

Мы до сих пор создаем мониторинги посредством внесения показателей вручную и улучшаем формирование медицинской статистики, хотя много лет наши эксперты говорят о том, что эту практику нужно просто запретить. На Западе от этого повсеместно отказываются и внедряют системы поддержки принятия решений на основе автоматически анализируемых первичных данных и прогнозную аналитику.

Мы делаем продукты для контроля реестров счетов, а западные коллеги внедряют непрерывный мониторинг соблюдения клинических протоколов.

Мы рассуждаем о единой системе автоматизации ОМС, а за рубежом идут эксперименты с цифровыми продуктами оплаты за здоровье и результат лечения.

Это второе тревожащее меня различие: мы занимаемся попытками автоматизации доставшегося в наследство рудимента, а там ищут новые возможности и не боятся экспериментировать в создании действительно изначально цифрового здравоохранения.  

Новые смыслы

– Бывший замминистра здравоохранения Елена Бойко много говорила о том, что нужно создавать «новые смыслы», а не биться над переводом в цифру отдельных бизнес-процессов медорганизаций. Выходит, в Минздраве есть понимание, как двигаться дальше и исправить ошибки, допущенные в прежние годы?

– Мне сложно ответить за министерство, но, на мой взгляд, некоторые положительные подвижки есть. Сейчас самое главное – не прозевать будущее. Во всем мире создается новый рынок, размер которого, по прогнозам, превысит рынок ЭМК в 2–3 раза. А может, и больше. Я имею в виду рынок искусственного интеллекта.

И если наше отсутствие на глобальном рынке ЭМК можно частично оправдать тем, что система оказания медицинской помощи и ведения меддокументации на Западе и у нас действительно радикально отличается, то для ИИ-продуктов, которые автоматизируют обработку медицинских изображений, делают прогнозы развития заболеваний и т.п.

, никакой глобальной разницы между применением в России и США и Европе нет. По крайней мере, с точки зрения встраивания в лечебно-диагностический процесс.

Учитывая это, я считаю, что у нас пока есть шансы сломать привычку «вариться в собственном соку». Очень хочется поучаствовать в гонке стран за лидерство в области цифрового здравоохранения хотя бы по направлению ИИ. Но следует признать, что пока мы практически на нулевом уровне по сравнению с США, Великобританией и другими странами-лидерами.

– Что предлагаете?

– Нужен предметный диалог государства с экспертным сообществом не в виде разовых «посиделок», а в виде постоянно действующей (и не одной!) рабочей группы.

Нужно системно сокращать внутренние барьеры в виде нормативных ограничений.

Как можно быстрее создать внутренний спрос и через него дать возможность частным инвесторам, а не бюджету и госкомпаниям профинансировать создание действительно зрелых и конкурентных на мировом уровне разработок.

Необходимо, наконец, решить вопрос с данными, которые мертвым грузом мы собираем в ЕГИСЗ (например, в ИЭМК), и начать повторное их использование в целях машинного обучения и научных исследований, чтобы повысить эффективность отдачи государственных инвестиций в это направление. Мы уже несколько лет предлагаем запустить в России проект создания национального оператора биомедицинских данных, как, например, это сделала Великобритания. И много чего еще.

Для анализа лучшего мирового опыта и консолидации российских разработчиков и экспертов два года назад мы создали ассоциацию «Национальная база медицинских знаний» и искренне стараемся развивать на ее площадке диалог с государством, пользователями и заказчиками ИИ-систем. Наша главная задача – вырастить национальных лидеров, которые смогут вывести свои продукты на международные рынки и найти там своего покупателя и пользователя.

ТЕЛЕМЕДИЦИНА: ЧТО МЕШАЕТ ЕЕ РАЗВИТИЮ?

Из–за этого регионы, где потребность в дистанционных консультациях выше, чем в крупных городах, не могут в полной мере обеспечить ими пациентов. Поэтому сейчас телемедицина доступна по большей части в рамках пилотных проектов или в некоторых крупных профильных учреждениях.

Один из таких проектов — дистанционный мониторинг пациентов с сахарным диабетом и другими эндокринными заболеваниями — сейчас проходит в ФГБУ «НМИЦ эндокринологии».

По мнению главного врача Натальи Мокрышевой, для полноценного проведения телемедицинских консультаций во всех регионах страны необходима полноценная цифровая инфраструктура, например, Единая государственная информационная система здравоохранения (ЕГИСЗ), которую планируется внедрить в скором времени.

Она также добавила, что по телеконсультации врачу бывает сложно составить точное впечатление о пациенте, в отличие от очного приема.

Поэтому такие консультации носят прежде всего рекомендательный характер и не отменяют последующего обращения к специалисту, однако могут использоваться для корректировки лечения и назначения дополнительных обследований. Чтобы пациент был уверен, что его консультирует квалифицированный врач, необходимо ввести обязательную электронную цифровую подпись.

Борис Зингерман полагает, что развитие телемедицины тормозят проблемы с регуляторикой, неясность с оплатой консультаций и слабое желание врачей сотрудничать. Эксперт добавил, что подобные тенденции наблюдаются и в других странах.

ПОМОЩЬ С НЕОЖИДАННОЙ СТОРОНЫ

Оказывается, в развитие телемедицины может внести свой вклад такая организация, как «Почта России».

Заместитель генерального директора по стратегии и государственному регулированию ФГУП «Почта России» Ярослав Мандрон напомнил, что почтовые отделения работают почти на всей территории России, причем даже в самых маленьких и отдаленных населенных пунктах, где кроме почты может отсутствовать другая инфраструктура. При этом все они имеют стабильный доступ в Интернет, что позволит использовать почтовые отделения в качестве инфраструктуры для медицинских проектов в рамках ОМС и частных медицинских услуг.

По словам Мандрона, уже есть положительный опыт сотрудничества организации с региональными министерствами здравоохранения, которые испытывают не только дефицит медработников, но и не всегда обладают полной информацией о состоянии здоровья граждан, особенно жителей маленьких и отдаленных населенных пунктов. Важно, что для сбора этих данных медицинского образования не требовалось, поэтому было решено доверить эту задачу предварительно прошедшим обучение почтальонам.

Специалисты НМИЦ им. В.А. Алмазова подготовили опросник, позволяющий узнать общую информацию о здоровье человека и на основе его образа жизни выявить факторы риска и возможные проблемы. Приходя в дом к адресату, почтальоны предлагали ему заполнить опросник. Удивительно, но никто не отказывался!

Читайте также:  Грибок в кишечнике приводит к раку

Пилотные проекты уже успешно завершились в Новгородской и Костромской обл., и теперь «Почта России» надеется реализовать их в Ульяновской и Самарской обл.

ЦИФРОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ИЗ ПЕРВОГО МЕДА

Закон о телемедицине также предусматривает понятие телемедицинского стационара на дому. Сегодня развитием данного направления занимаются в Первом МГМУ им. И.М. Сеченова.

Директор Института цифровой медицины Георгий Лебедев рассказал, что в настоящее время на базе прикладной цифровой платформы дистанционного наблюдения за состоянием здоровья идет разработка модулей по направлениям «Гинекология», «Урология» и «Паллиативная помощь».

Новые информационные системы научат ухаживающих правильно оказывать помощь пациенту, а лежащие в их основе искусственные нейронные связи создадут систему наблюдения за сиделками и оценят их действия. Врачам они предоставят возможность дистанционно отслеживать состояние пациента и оперативно корректировать назначения.

УВЕЛИЧИТЬ ДИСТАНЦИЮ — СЭКОНОМИТЬ ВРЕМЯ И ДЕНЬГИ

Управляющий продуктом ДМС СПАО «РЕСО–Гарантия» Борис Болдырев поделился опытом реализации телемедицинских консультаций в рамках добровольного медицинского страхования.

Возможность получить дистанционную консультацию появилась у клиентов компании, оформивших полис медицинского страхования, в 2016 г. Чаще всего полис ДМС с этой возможностью приобретают люди в возрасте 28–35 лет, т.е.

те, кто уже достиг определенного уровня жизни, обзавелся семьей и начал больше времени уделять здоровью.

Активнее всего новой услугой пользуются в регионах — 37%, на один процент им уступает Москва, 17% — Московская обл., в Санкт-Петербурге — 9%. Меньше всего интересуют телемедицинские консультации тех, кто живет за рубежом, а также жителей Ленинградской обл. — их доля в статистике всего 1%.

После терапевта и педиатра самыми востребованными специалистами для клиентов «РЕСО–гарантия» стали невролог, эндокринолог, аллерголог–иммунолог и гастроэнтеролог. Как отмечает эксперт, консультации позволяют клиентам сэкономить: например, прохождение 50 дистанционных консультаций с врачом помогает сохранить в среднем 100 тыс. руб.

ЧТО СКАЖУТ КЛИНИКИ?

Несмотря на возникающие время от времени пессимистичные прогнозы о потере у клиник интереса к телемедицине, данное направление набирает популярность в частном сегменте медицинских услуг.

Положительным опытом внедрения телемедицинских консультаций поделился исполнительный директор медицинской компании «Доктор рядом» Денис Швецов. Специалистами клиники уже проведено около 20 тыс. дистанционных медицинских консультаций, а число пользователей сервисных пакетов и предоплаченных программ превысило 4 млн.

Эксперт уверен, что в 2019 г. на телемедицинский рынок выйдет еще больше клиник, что приведет к конкуренции и повышению требований к игрокам.

К числу условий, необходимых для успешного развития телемедицинских консультаций в клинике, Швецов отнес не только желание руководства и персонала развивать данное направление и наличие необходимых для этого технологий, но и умение чувствовать потребности пациентов.

По материалам бизнес–бранча «Телемедицина 2019. Вызовы и перспективы», ИД «Коммерсантъ»

Ирина Обухова

13.03.2019

Чем грозит цифровизация медицины?

Возможно, не за горами время, когда не только домашние адреса и номера телефонов дорогих россиян можно будет без особых усилий разыскать в интернете, но и их медицинские диагнозы. Цифровые технологии приходят в сферу здравоохранения и социальной защиты населения. Как этот процесс продвигается в Новом Уренгое, обсудили в среду на круглом столе в местной городской администрации. 

По словам главного врача новоуренгойской центральной городской больницы Ирины Груздевой, в городе внедряется комплексная медицинская информационная система. Пациентам предоставлена возможность не только записаться к врачам, но и вызвать их на дом через единую электронную регистратуру ЯНАО.

На приём пациентов, получивших талоны через сайт, тратится от 30 до 80% рабочего времени доктора, в зависимости от его специализации. Кроме того, автоматизируется ведение электронных амбулаторных медицинских карт и историй болезни, налаживается виртуальный документооборот с возможностью групповой работы.

Также в городе активно развивается телемедицина, и треть всех консультаций округа, а их порядка полутора тысяч, осуществляет новоуренгойская городская больница.

Из выступления главного врача новоуренгойского психоневрологического диспансера Василия Кривогузова стало ясно, что и психиатрическая помощь тоже автоматизируется. С недавнего времени взять талон на приём в ПНД можно через инфокиоск, но из-за особенностей контингента не самостоятельно, а через администратора.

Порядка трёхсот человек еженедельно записываются через виртуальную регистратуру. При суицидальных попытках врачи консультируют онлайн, то же самое планируется внедрить по наркологии и психиатрии. На всех пациентов, состоящих под наблюдением – таковых в городе порядка трёх тысяч – заведены электронные медицинские карты.

    

Конечно, законами предусмотрена защита персональных данных, но у советника Главы города Александра Рябова и у других присутствующих возник закономерный вопрос, гарантировано ли сохранение врачебной тайны: как реально предполагается оберегать информацию о диагнозах пациентов не только от хакеров, но и от многочисленного вспомогательного персонала, имеющего доступ к подобным базам данных. У ГАИ тоже закрытые данные, но весь перечень номеров автомобилей у всех есть, заметил Александр Рябов.

– При онлайн-консультировании в ПНД не озвучиваются персональные данные, врач не видит, кому отвечает – для него это просто «клиент №25», – ответил Василий Кривогузов.

Специалист по информационной безопасности сообщил, что для электронной регистратуры выделен отдельный канал связи через Ростелеком, который не пересекается с общим пользовательским интернетом. Вся база данных из всех медучреждений округа, в том числе ПНД, перетекает только по этому закрытому шифрованному каналу Vipnet.

Что касается персональной ответственности, к примеру, компьютерщиков, которые работают с базой данных, и не давали «клятву Гиппократа», а также уборщиц, секретарей, и прочих работников, которые имеют доступ в кабинет, а значит, теоретически, и к базе, то их поведение регламентируется должностной инструкцией.

Кроме того, каждый специалист входит в базу под своим паролем.             

Заместитель Главы Нового Уренгоя Надежда Бондарь напомнила, что государство является гарантом информационной безопасности, и разрабатывает специальные продукты и технологии, которые позволят избежать утечки данных. По крайней мере, так следует из нормативных документов, подчеркнула чиновница.

Цифровая медицина: заманчивые и спорные перспективы

В здравоохранении, пожалуй, самые большие ожидания от инноваций, причем эти ожидания касаются самого ближайшего будущего.

Поэтому на форуме «Открытые инновации» всегда находится место для обсуждения вопросов цифровой медицины.

Но даже адепты инноваций в этой отрасли достаточно осторожно оценивают возможности цифровой медицины по снижению издержек в системе здравоохранения и изменению роли врача.

Экспертного подхода недостаточно

Сплав достижений в биоинженерии, генетике, информационных технологиях и системной биологии кардинально трансформирует систему оказания медицинской помощи и охраны здоровья.

При этом поле цифровой медицины столь широко и привлекательно для предпринимателей, что у медиков давно назрела проблема оценки инновационности тех или иных технологий, предлагаемых отрасли. Тем более что на медицинском рынке «инновационное» часто подразумевает «дорогое».

Как отметил Рамиль Хабриев, директор Национального НИИ общественного здоровья, в российской традиции принятия решений доминирует экспертный подход, который на практике зачастую выливается в единоличные решения.

В некоторых случаях можно положиться на мнение наиболее авторитетного специалиста в конкретной области, однако для оценки всего объема инноваций невозможно применять cубъективный экспертный подход, уверен Хабриев. По его мнению, необходима не только методология проведения оценки, но и постоянный процессный подход к оценке инноваций, а не «жизнь от одного постановления правительства до другого».

Один из самых бурно развивающихся рынков цифровой медицины – всевозможные датчики для сбора информации о состоянии пациента. Однако врачей имеющееся предложение пока не очень удовлетворяет.

«Бутылочное горлышко цифровой медицины – сенсоры, собирающие качественные данные», – считает Игорь Ефимов, декан факультета биомедицинской инженерии Университета Джорджа Вашингтона.

Для кардиолога, например, такие данные может дать имплантированный сенсор, который способен в течение нескольких лет беспрерывно регистрировать и передавать ритм сердца. «У каждого человека электрокардиограмму нужно записывать всю жизнь непрерывно», – убежден Ефимов.

Впрочем, задача выпуска детекторов, постоянно записывающих жизненно важные показатели, по его мнению, будет решена довольно быстро. Гораздо большая проблема — отсутствие нормативных актов, которые обязали бы производителей медицинской техники раскрывать форматы данных, без чего практически невозможно агрегировать показания, полученные с разных аппаратов, для дальнейшего анализа.

Оставьте врача в цепочке!

Системы медицинской аналитики сегодня должны работать прежде всего на врача — мы еще не на той стадии, когда алгоритмы могут принимать за него решение, полагает Григорий Бакунов, директор по распространению технологий «Яндекса». По его словам, в ближайшие десять лет появятся системы, способные лишь в некоторых случаях вместо врача подсказать что-либо пациенту, и то для очень узкого спектра заболеваний.

«Так называемая цифровая медицина — это просто передний край медицины, в которую пришли технологии», – заметил Бакунов. Проблема в том, что цифровая медицина игнорирует обычные проблемы терапии, которые встречаются гораздо чаще. «Давайте снимем с терапевтов хотя бы утомительную процедуру предварительного опроса пациента, это можно автоматизировать еще до визита к врачу», – призывает он.

Читайте также:  Жидкая диета: особенности и меню

«Врачам можно и нужно дать много хороших инструментов, но ни в коем случае на данном этапе нельзя убирать врача из цепочки», – добавила Юлия Урожаева, младший партнер McKinsey.

Финансовый потенциал

Кирилл Каем: «Чем больше мы знаем о биологических системах, тем лучше мы можем лечить, но увы, это не становится дешевле» ТАСС

По мнению большинства участников дискуссии, цифровая трансформация медицины способна решить одну из самых острых проблем системы здравоохранения – финансовую, так как в результате внедрения технологий cнимается необходимость большого количества очных визитов в клиники, особенно хронических больных, на лечение которых уходит 75-80% ресурсов системы здравоохранения.

Пилотные проекты по дистанционному наблюдению хронических больных уже идут, о чем сообщил Матвей Малкин, руководитель направления «Информационные технологии в медицине» Национальной технологической инициативы.

Для этого направления госпрограммы критически важными признаны следующие технологии: алгоритмы поддержки принятия решения при постановке диагноза, назначении, контроле и коррекции лечения; диагностика артериального давления безманжеточным методом; передача тревожных сигналов непосредственно из устройств через сотовую сеть в центр мониторинга; диагностика ишемических нарушений в работе сердца для последующего использования в имплантируемых кардиоустройствах; «беcкровная» диагностика по биохимическим показателям биологических жидкостей и синтез лекарственных средств в организме посредством наноустройств.

Важно, что система обязательного медицинского страхования готова принять цифровые технологии, подчеркнул Малкин. При этом выделять деньги на их внедрение в ОМС не планируют, рассчитывая перераспределить полученную экономию.

Однако вопрос о снижении затрат в здравоохранении за счет цифровизации медицины остается спорным.

По мнению Кирилла Каема, исполнительного директора кластера биомедицинских технологий «Сколково», цифровая медицина станет дешевле традиционной только в отдаленном будущем и лишь в стандартных случаях.

Когда же в процессе «дигитализации» отрасли будет собираться все больше данных не только о заболевших, но и о тех, кто входит в «группу риска» (а они тоже требуют внимания медиков), произойдет резкий финансовый провал.

«Чем больше мы знаем о биологических системах, тем лучше мы можем лечить, но увы, это не становится дешевле», – заметил Каем. По его мнению, предсказательная аналитика, а также акцент на профилактике заболеваний и ответственном отношении пациентов к своему здоровью принесут финансовую отдачу лишь в долгосрочной перспективе.

Алгоритм улыбки

Над созданием одного из прикладных ИТ-инструментов для врачей-ортодонтов работают в лаборатории 3D-Smile.

Там добиваются, чтобы врач, видя структуру костной ткани и заранее понимая потенциальные проблемы, мог моделировать план лечения, с микронной точностью рассчитывая и программируя перемещение каждого зуба.

На основе анализа снимков, полученных с различных аппаратов, строятся персональные трехмерные модели и планируется лечение, а затем на 3D-принтере изготавливаются ортодонтические капы. К настоящему времени в cистеме собраны данные около тысячи пациентов.

Как рассказала гендиректор 3D-Smile Марина Домрачева, компания активно сотрудничает с Российским научным центром рентгенорадиологии. К 2021 году в лаборатории рассчитывают накопить достаточный массив данных и перейти к полностью автоматизированному процессу без врача и оператора, которые пока что контролируют и перепроверяют результаты работы алгоритмов.

Медицина будущего, или «Оцифруем бардак за неизвестную, но громадную сумму»

11 марта 2019 в 08:00МедицинаНаучный редактор Indicator.Ru о будущем цифровой медицины

Медицина будущего — цифровая медицина. Но понимают ли основные игроки (государство, бизнес, инноваторы и наука), что стоит за этим понятием? Будет ли польза от нового агентства цифровой медицины? Смогут ли развивать здравоохранение будущего сегодняшние студенты? Об этом в своей колонке рассуждает историк медицины и научный журналист Алексей Паевский.

На Российском инвестиционном форуме в Сочи, прошедшем в феврале этого года, состоялась панельная дискуссия «Цифровизация здравоохранения – от вложений к спасенным жизням», которую модерировал спецпредставитель президента России по вопросам цифрового и технологического развития Дмитрий Песков.

В мероприятии приняли участие представители Министерства здравоохранения, бизнеса, российской медицинской науки. Обычно панельная дискуссия — унылая штука.

Все говорят, соглашаясь друг с другом, и чем позже выступает спикер, тем меньше ему остается и возможностей сказать что-то новое, и зрителей, которым надоедает слушать в шестой раз, например, мантру про инновации или цифровизацию.

На РИФ аудитории повезло с модератором, который привык сам выступать в роли спикера. Во вступительном слове он сходу «наехал» (безусловно, это оценочное суждение, но, на мой взгляд, абсолютно по делу) на тех, кто занимался цифровизацией медицины раньше. «В 2011 году государство обещало цифровизировать здравоохранение к 2018 году.

До этого обещало сделать то же самое еще раньше. Федеральных средств потрачено неизвестное, но громадное количество, и сейчас мы заходим на новый круг. В майском указе президента перед нами поставлены очень высокие цели развития, у них есть серьезные интегрированные показатели, особенно по продолжительности жизни.

И достичь их без подлинных изменений невозможно», — заявил Песков.

Что ж, в очередной раз заходить в очередную профанацию действительно преступно, потому что нам нужно спасать жизни, а не осваивать вложения. (Непривычно слышать такое от чиновника в адрес чиновников).

Итак, у нас есть четыре игрока — государство, инновационный фонд, медицина, большой бизнес — и четыре сценария цифровизации.

1) Самый простой способ — поступать по принципу «у нас сегодня бардак, но мы оцифруем этот бардак, и нам станет хорошо». Но специалисты в области IT знают: если оцифровать бардак, то получится оцифрованный бардак. Тем не менее, это тоже достойная цель — создать единую систему хранения карт пациентов.

2) Научиться принимать врачебные решения на основании данных. В этом случае надо понять, что это за данные, как мы их используем и как храним.

3) Чтобы что-то решать, нужно разобраться со статистикой — иначе придется, цитируя министра здравоохранения, «корригировать свой речевой аппарат». Разобраться, сколько у нас больных, чем именно они болеют… И только тогда мы получим право выбирать между первым сценарием и вторым.

4) Есть и четвертый сценарий, в который инвестируют многие. У нас есть «превенция», у нас есть «предикция», у нас есть мобильные приложения.

Давайте каждый на свой смартфон поставит приложение, затем к нему «подцепят» финансовые механизмы.

Так мы будем стимулировать человека постоянно загружать свои данные и благодаря механизму обратной связи будем учить его управлять собственным здоровьем на протяжении всей жизни.

  • Песков задал простые правила дискуссии: каждому спикеру дается по три минуты, и «если вы выберете все четыре сценария — вы соврете».
  • Итак, что же скажут наши гости?
  • Елена Бойко, заместитель министра здравоохранения

Буду честен — в миру обычно считается, что это в Агентстве стратегических инициатив говорят пустые слова, главное — покрасивее высказаться и почаще говорить «цифровизация». Другой вопрос — насколько это оправданно и насколько близок миф цифровизации к реальности.

Но здесь Минздрав был недосягаем, и даже миф об АСИ померк. Бойко начала с фразы: «Мне для выступления достаточно будет четырех слов — «перестройка процессов и инновации»». Правда, потом она проговорила еще пять минут. И вот четыре ее тезиса, которые следует изложить.

Первое: «Мы не собираемся оцифровывать бардак. Мы проанализируем всю основную систему организации здравоохранения, и после этого анализа будем оцифровывать, внедрять инновации, которые позволят нам трансформировать систему здравоохранения».

Второе — программное обеспечение. Нужно выводить на поле новых игроков — медицинских аналитиков и кибернетиков —и создавать софт для цифровой медицины. Минздрав уже выпустил требования к этим системам.

Третье — единые стандарты.

Цифровой контур — это совокупность процессов, инфраструктуры, участников системы здравоохранения и других отраслей, которые потребляют или поставляют информацию в рамках системы здравоохранения.

Эти единые стандарты пока что находятся в зачаточном состоянии, при этом цифровой контур не должен быть регулятором или коммерческой IT-отраслью. Так что нам предстоит создать на площадке Минздрава некое агентство.

Четвертое — инновации. Минздрав делает ставку на новые технологии. Задел на будущее был заявлен в законе об информационных технологиях в медицине.

Уже разрешено дистанционное наблюдение за здоровьем пациента, и теперь необходимо проанализировать, как встроятся устройства, которые позволяют осуществлять такое наблюдение, в систему здравоохранения.

По тому, насколько глубоко она изменится, Минздрав поймет, насколько глобальные изменения придется вносить дальше. К примеру, планируется использование собранных данных для систем машинного обучения, которое будет помогать врачу принимать решения.

Резюме: ничего не понятно, но будет создана еще одна сущность — агентство, которое будет аффилировано с каким-то институтом Минздрава. Будет потрачено еще одно «неизвестное, но громадное количество средств». Майские указы выполнить точно не успеют.

Кирилл Каем, вице-президент фонда «Сколково»

Если бы на панельных дискуссиях все выступали так — быстро, четко, структурированно. Каем убежден, что в долгосрочной перспективе будущее — за четвертым сценарием Пескова, когда человек максимально отвечает за свое здоровье. Однако в свете майских указов, когда продолжительность жизни с 73 до 78 лет надо поднять за пять лет, это не тот инструментарий, который сработает.

Сейчас задачу, поставленную президентом, без простого улучшения качества медицинской помощи и ее доступности решить нельзя (это можно было бы назвать капитанством Очевидность, но, видимо, Минздраву даже это непонятно).

Если же возвращаться к технологиям, то здесь нужно то, что позволит решать эти две задачи. В разрезе доступности регулятор уже сделал главное — принял закон о телемедицине.

Ну а второе — нужно пользоваться главным козырем советской медицины, диспансеризацией, «смешав» ее с современными цифровыми технологиями, которые позволят еще больше повысить эффективность процесса.

Однако майские указы не ограничиваются пятью годами, и нужно думать о решениях, которые нацелены на будущее. Среди них — единая платформа медицинских данных и вопрос генетической паспортизации населения.

Резюме: да.

Симон Мацкеплишвили, кардиолог, член-корреспондент РАН

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *