Врачам будет выгодно выявлять рак

Врачам будет выгодно выявлять рак

Премия за рак. Алтайские медики об идее платить врачам за диагноз «онкология»

  • Врачи-фельдшеры могут получать по тысяче рублей за выявление онкологии во время диспансеризации или первичного осмотра

Тысяча рублей за диагноз «онкология». Мотивировать врачей и фельдшеров внимательнее относиться к диспансеризации Минздрав России решил деньгами.

Медработники будут получать доплату за выявление рака у пациентов во время диспансерного и профилактического осмотра.

Средства на премию (тысяча рублей за каждый случай впервые выявленного онкозаболевания) планируют выделять за счет обязательного медицинского страхования.

Что думают о подобной инициативе алтайские врачи – в материале «ТОЛКа».

Да, но…

По словам председателя комитета по здравоохранению АКЗС Александра Лазарева, это не новая инициатива. Подобное распоряжение еще подписывал мэр Барнаула Владимир Баварин. По словам онколога, это действительно поначалу дает хорошие результаты и выявляемость злокачественных опухолей улучшается. Но просто пройдёт один-два года, и этот метод перестанет работать.

«Потому что тех, кого надо выявить, – выявят, но дальше идея должна получать развитие. Это позволит повысить качество диспансеризации. Но потом, как и любая идея, она начинает умирать и сходить на нет. Потом по нашему образцу начали работать в Челябинской области. Явление и решение нормальное, оно даст определенное улучшение, но на нем не надо замыкаться», – говорит Лазарев.

Премия за диагноз поможет найти то, что лежит на поверхности, говорят врачи. Сегодня достаточно много больных недиагностированных, у которых есть онкология. «Пойду на рынок, увижу массу бабушек пожилых, у которых рак, но они никуда не обращаются. И как раз вот эта категория в первую очередь попадет на прием», – говорит Лазарев.

Врачам будет выгодно выявлять рак

04 февраля, 17:17

При этом врачи отмечают, что, несмотря на рост численности заболевших, снижается общая смертность

Изменить ситуацию должна все же ранняя целевая профилактика, говорит эксперт. И тут же добавляет, что акцент надо делать на слове «целевая», потому что общей профилактики быть не может.

Председатель комитета по здравоохранению АКЗС Александр Лазарев:

«Сегодня профилактика – это отказ от табакокурения. Но я вам так скажу, что даже если все население откажется от сигарет, это не так сильно повлияет на ситуацию в целом, потому что у части пациентов развитие опухоли не зависит от сигарет.

Все индивидуально. Или борьба с ожирением как профилактика. Но сегодня есть опухоли, где при повышенном весе риск рака гораздо ниже. Например, у людей с лишним весом риск развития рака легких ниже. Должна быть направленная профилактика».

Направленная профилактика – это чек-лист по рискам и рекомендациям для каждого конкретного человека, когда врач говорит пациенту, что именно вам, именно в этом возрасте надо есть конкретный набор продуктов, а вот от этого отказаться, расскажет о риске возникновения онкологии и с чем этот риск связан. Например, нарушена генетика, есть хронические заболевания либо избыток какой-то нагрузки. Это могут быть частые перелеты, увлечение ненужной диагностикой (МРТ, рентгены).

Врачам будет выгодно выявлять рак

Премия за рак. Алтайские медики об идее платить врачам за диагноз «онкология»

«Каждому человеку надо выдавать конкретные рекомендации. Эта методика уже отработана, запатентована нашим медуниверситетом, работа проводится. Это как раз тот этап, который позволит решить проблемы. Сегодня такие предпосылки есть.

В онкоцентре работает отделение профилактики. Формируются группы риска, и с ними работают. Но о масштабной работе можно будет говорить ближе к осени, когда будет разработан окончательный алгоритм действий», – продолжает онколог.

По словам Лазарева, 20% всех жителей обречены на развитие рака, то есть из 100 человек 20 услышат диагноз «онкология». И этих людей надо выявить в первую очередь. Еще у 50% населения такого риска нет и не будет, даже несмотря на курение, злоупотребление жирной пищей и другие вредные привычки.

Позиция района

«Каждый медицинский работник нацелен на то, чтобы на ранних стадиях выявить онкологию и начать как можно быстрее лечение, чтобы не довести до инвалидности и тем более смертности. Если это будет еще поддерживаться каким-то материальным вознаграждением, то это еще больший плюс», – говорит главный врач Павловской ЦРБ Агеев.

Врачам будет выгодно выявлять рак

10 декабря, 7:33

Судя по спискам вакансий, размещенных на официальных сайтах алтайских больниц, полного комплекта врачей нет ни в одном медучреждении

Укомплектованность врачами и средним медицинским персоналом, говорит врач, более 70%. Если сравнивать с другими районами края, это хороший показатель. В некоторых населенных пунктах укомплектованность медицинскими кадрами не дотягивает и до 50%.

На 40 тысяч населения Павловского района работает один онколог. Но, по словам Агеева, этого достаточно. На диспансерном учете состоит около тысячи пациентов с онкологией. В год выявляют 150-200 случаев онкологических заболеваний.

Из них примерно 80 пациентов с первой или второй стадией.

«Мы выявляем до 18% случаев онкологических заболеваний  от общего числа пациентов именно на профосмотрах. В то же время где-то 58% из всех онкозаболеваний – это первая и вторая стадии. Здесь можно говорить о полной ремиссии без потери качества жизни. И около 13-14% – это последняя, самая запущенная стадия. Здесь уже речь идет о доживании и паллиативной помощи», – говорит главврач ЦРБ.

Что касается зарплаты медработников в Павловском районе, то, уверяет Агеев, средняя зарплата врача в месяц (итоговая сумма, которая выплачивается сотруднику) составляет 45 тысяч рублей. Средний медицинский персонал получает около 24 тысяч. Но это усредненные показатели. Так что по факту доплата за диагноз может стать неплохой прибавкой к зарплате.

Врачам будет выгодно выявлять рак

07 декабря, 8:11

Какую зарплату предлагают врачам в районных больницах Алтайского края?

Однозначное да

Главный внештатный онколог Алтайского края Игорь Вихлянов говорит, что в целом к данной инициативе относится положительно:

«Имея опыт работы с такими вещами, правда, на территории другого региона, я знаю, что доктора стремились объективно выявить онкологические заболевания на ранних стадиях. И, соответственно, довести пациентов до лечения».

Что касается эффективности инициативы, будет ли она действенна в долгосрочной перспективе, то Вихлянов отвечает утвердительно, но при соблюдении ряда условий: «Я думаю, что она будет эффективна при нашей усердной, напряженной методической работе, чем мы, собственно, сейчас и занимаемся. В том числе мы обучаем большое количество специалистов и среднего медицинского звена».

Также с идеей согласна заведующая терапевтическим отделением барнаульской поликлиники № 3 Вера Карпова:

«На самом деле, это очень неплохо. Часть медицинских работников это заинтересует. Врачей, которые неравнодушны к своей работе.

Но здесь надо понимать, что в здоровье человека должен быть заинтересован не только врач.

Если пациент сам будет заинтересован в своем здоровье, а работодатель – в том, чтобы его сотрудники не уходили на больничный, тогда ситуация пошла бы в плюс и здоровых людей стало бы больше».

По данным регионального Минздрава, в 2018 году почти 12,5 тыс. жителей Алтайского края поставили диагноз «онкология». Рост количества пациентов, которым диагностировали рак, по сравнению с 2017 годом составил 2,6%. При этом смертность от онкологических заболеваний, напротив, снижается.

Высокий уровень заболеваемости онкологией в Змеиногорском, Топчихинском, Романовском, Усть-Пристанском, Баевском и Кытмановском районах. Мужчины чаще всего болеют раком легких, предстательной железы и кожи. У женщин самые распространённые диагнозы – рак молочной железы, рак кожи и тела матки.

Пациенту — рак, врачу — премия?

© СС0 Public Domain

Врачам будет выгодно выявлять рак

Минздрав России с будущего года собирается платить «премии» за обнаружение онкологического заболевания. Как объявила глава министерства Вероника Скворцова, бюджет выделит по 1 тыс. рублей на всех медиков, принявших ключевые решения при обследовании, которое привело к первичному выявлению рака. Способно ли такое стимулирование улучшить онкологическую ситуацию в стране?

Федот Тумусов, 1-й зампред комитета Госдумы по охране здоровья, доктор экономических наук:

Врачам будет выгодно выявлять рак

«Раннее выявление онкобольных — важный вопрос, поскольку на 1-2 стадии есть большая вероятность, что человека удастся спасти. Предложение Минздрава имеет смысл, поскольку врач будет более заинтересован в том, чтобы выявить болезнь. Но он еще должен иметь соответствующий профессиональный уровень и быть, как говорят, „онконастороженным“, уметь определять первые признаки заболевания.

С другой стороны, нельзя исключить, что некоторые медики начнут ставить диагнозы, чтобы получать за это премию. Поэтому требуется дальнейшее обследование больного. Чтобы не было злоупотреблений, оно должно быть абсолютно бесплатным для пациента.

Я думаю, что денежное поощрение врачей может быть только временной мерой. Плата за выявление болезни — это даже звучит неэтично. Считаю, что сам подход к работе медицинских учреждений должен поменяться.

Поликлиники и больницы надо укреплять в материальном плане, но так, чтобы они были заинтересованы в увеличении продолжительности жизни людей.

Ну, например, если по итогам года средняя ожидаемая продолжительность жизни на вверенной территории увеличится на месяц, значит надо премировать месячным фондом зарплаты.

Предложение же Минздрава, повторюсь, выглядит не совсем этичным. В то же время всестороннее обсуждение проблемы полезно — чтобы научиться плавать, нужно заходить в воду. Проблема раннего диагностирования — абсолютно реальная».

Георгий Комаров, доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент РАЕН:

Врачам будет выгодно выявлять рак

«Почему врачу нужно платить за выявление только онкологического заболевания? А почему не язвенной болезни, не гипертонической болезни, не заболевания щитовидной железы? Давайте тогда введем „премии“ за любое заболевание.

Читайте также:  Гормон привязанности лечит боль

Это неправильно, так нельзя. Врач есть врач. Он диагностирует то, что может диагностировать. И если доктор выявил какое-то заболевание, то он выполнил свою врачебную функцию. Платить ему нужно не за это.

Следует, чтобы врач в принципе получал достойную оплату своего труда, и никаких исключений быть не должно. А стимулировать медика, чтобы он ставил диагнозы онкологических заболеваний — это величайшая глупость.

Я абсолютно в этом убежден.

Недобросовестных врачей немного, но бывает и так, что врач „служит“ определенной аптеке и выписывает не те лекарственные средства, которые жизненно необходимы пациенту, а те, которые подороже.

Вот это является уже настоящим врачебным преступлением. И может быть, что такой медик начнет посылать пациента на дорогостоящие, но не нужные обследования.

А как пациент может не выполнять предписаний лечащего врача? Обязан выполнять, потому что иначе рискует здоровьем.

Все это нацелено на развал медицины, на замещение государственной системы здравоохранения частной, чтобы переложить функции по охране здоровья с государства на самого пациента. И происходит это в рамках так называемой „оптимизации“».

Илья Фоминцев, исполнительный директор Фонда профилактики рака:

Врачам будет выгодно выявлять рак

«Такие методы стимулирования медиков еще ни разу не сработали. Во многих регионах уже были поставлены подобные эксперименты: платили, например, по 1,5 тыс. рублей за выявление заболеваний. И ни к чему это не приводило. Разве что появлялась пара простофиль среди медиков, которые начинали всюду писать подозрения на онкологию и гонять пациентов по анализам и исследованиям.

Когда вы ставите ключевые показатели эффективности, не связанные с конечной точкой (а конечная точка — это снижение смертности), то вы будете обречены на бесконечные глупые перекосы. Это уже просто стало классикой: когда такие целевые показатели вводят, то все идет наперекосяк, и вы получаете не то, что хотели, а обратную ситуацию. Если предложение реализуют, будет то же самое.

Очевидно, что подавляющее большинство врачей просто не будет на все это заморачиваться. А те, кто будет, создадут такое количество проблем пациентам, что все эти нововведения быстро свернут, потому что такие врачи будут в каждом пациенте видеть онкобольного.

Вдумайтесь в сам факт: людей финансово стимулируют, чтобы искажался диагноз. Ведь что такое „онконастороженность“? Это искажение, то есть то, чего быть не должно. А когда тебя к этому еще и стимулируют — это трэш, честно говоря. Потому что если ты „онконасторожен“, то везде будешь видеть рак. Что же в этом хорошего?

Уже лет 60 или 70 стараются онконасторожить людей. Пока это не привело ни к каким положительным результатам. Может, пора прекратить?

Рак — это довольно редкая вещь. У 99% людей из потока никакого рака не будет. Но вот вы свою лупу, свою призму, с которой ищете рак, станете применять не к 1%, а ко всем. И тогда будете бесконечно впадать в искажения при диагностике. А вас еще и стимулируют к тому, чтобы вы были онконасторожены, вам деньги за это платят…

Это нездоровое явление, когда вас деньгами стимулируют к постановке каких-то диагнозов. Такой подход — стимуляция ухудшения медицины».

Дмитрий Ремизов  

Онищенко резко раскритиковал идею Минздрава платить врачам за выявление онкологии

Министерство здравоохранения РФ предложило выделить из федерального бюджета деньги на премирование врачей, выявивших онкологические заболевания у пациентов в ходе профосмотров или диспансеризации. Порочной и устаревшей считает подобную идею депутат Госдумы, доктор медицинских наук Геннадий Онищенко.

Проект постановления правительства, разработанный Минздравом, предусматривает премию в одну тысячу рублей за каждый случай впервые выявленного онкологического заболевания с подтвержденным диагнозом.

Эта сумма будет разделена поровну между ответственным за проведение профосмотра или диспансеризации и медиком, выявившим рак. Минздрав оценивает стоимость программы на 2020–2022 годы в 1,2 млрд рублей ежегодно.

Ведомство предлагает начать платить «раковые» премии уже с 1 января 2020 года.

Врачам будет выгодно выявлять ракФедеральное агентство новостей  / 

По мнению первого зампреда комитета Госдумы по образованию и науке, заслуженного врача, доктора медицинских наук Геннадия Онищенко, подобная идея является в принципе порочной, поскольку, с одной стороны, желание получить прибавку будет толкать врачей на гипердиагностику, а с другой — профессионализм медиков и их следование правилам врачебной этики изначально ставятся под сомнение.

«Скажу достаточно мягко, а не так, как того заслуживает эта инициатива, — отметил Онищенко в комментарии Федеральному агентству новостей.

— Мы подобной практикой очень эффективно пользовались на самом последнем этапе ликвидации натуральной оспы.

Тогда в недоступных горных районах, в странах Африки и Центральной Азии действительно платили немалые деньги всем, кто сообщал о наличии у того или иного человека симптомов, похожих на натуральную оспу».

По словам парламентария, эта мера действительно в свое время помогла добиться полного искоренения на планете натуральной оспы. Однако те времена давно миновали, рак — принципиально другое заболевание, а диагностика с тех пор шагнула далеко вперед, говорит Онищенко. Поэтому предложение Минздрава, по его мнению, не только не соответствует духу времени, но и попросту опасно.

«Платить премию за выявление онкологического заболевания — это значит в определенной мере расписываться в несостоятельности нашего здравоохранения и в неверии в профессионализм наших врачей», — говорит собеседник ФАН.

Но это только одна сторона вопроса, отмечает Онищенко: не менее опасна гипердиагностика рака, которая неизбежно последует за материальным стимулированием постановки таких диагнозов.

«Любая постановка диагноза, связанного с онкологией, предсказуемо не вызовет у пациента прилива оптимизма, — говорит депутат Госдумы. — С высокой долей вероятности это будет для человека тяжелейшим отрицательным стрессом с непредсказуемыми последствиями».

Врачам будет выгодно выявлять рак

А ведь первичным диагнозом дело не ограничится, говорит Онищенко: такого пациента ждет длительное дополнительное обследование с применением специальных средств, и все это время человек будет находиться в стрессе, последствия которого скажутся на нем вне зависимости от того, подтвердится диагноз или нет.

«Такого рода эксперименты над людьми недопустимы, — говорит первый зампред комитета ГД. — Это может привести к погоне за онкологическими диагнозами, сделает врача необъективным, поскольку он на подсознательном уровне будет заинтересован в получении дополнительных денежных средств.

Все это чревато большим количеством ошибок в диагностике рака со всеми вышеперечисленными нежелательными последствиями, в том числе и для самих пациентов. Какие-то уж слишком причудливые формы стимулирования наших врачей предлагает Минздрав».

По словам Онищенко, вместо реализации подобных спорных инициатив нужно больше внимания уделять подготовке медицинских кадров, создавать единые алгоритмы постановки диагнозов и повышать онконастороженность всех медиков — в первую очередь врачей общей практики.

«Считаю, что финансовая стимуляция добросовестного исполнения врачами своих обязанностей как минимум противоречит медицинской этике. Получается, мы априори признаем, что медработники недобросовестно относятся к своим обязанностям, а это недопустимо», — резюмировал Геннадий Онищенко.

Онкологические заболевания в нашей стране находятся на втором месте в качестве причин преждевременной смерти, уступая первенство сердечно-сосудистым заболеваниям.

Врачам будут давать по 500 рублей за каждый выявленный случай рака

полина янсон Врачам будет выгодно выявлять рак

В кабинетах функциональной диагностики врачи исследуют функции органов и систем еще до того, как произошли их видимые изменения. Например, на ЭКГ можно увидеть самую раннюю стадию аритмии и, соответственно, вовремя назначить лечение. ФОТО Кирилла СИРОТЮКА

Отныне при подозрении на рак пациент должен попасть к онкологу уже через три дня после того, как получит направление от своего районного участкового, а не через пять дней, как это было раньше. Все нужные исследования — и лабораторные анализы, и инструментальные процедуры — должны быть сделаны не за две недели, а в течение семи рабочих дней.

И максимум через неделю после того, как будут готовы результаты гистологического исследования, должно начаться лечение (за исключением применения высоких технологий — там все же придется подождать подольше).

Однако в том, что касается высокотехнологичной помощи (ВМП), есть и хорошая новость. Онкопациентам теперь будут доступны 18 ее новых методов. В частности, в программу ОМС на 2020 год впервые включена конформная и стереотаксическая лучевая терапия.

Что же касается другой диагностики (КТ, МРТ, УЗИ сердца и сосудов, эндоскопические процедуры), то и она станет более доступной. Сейчас запись на нее часто ведется за несколько недель. Хочешь быстрее — только через кассу.

С этого же года впервые в программе госгарантий зафиксированы средние нормативы по объемам и стоимости такой диагностики, и денег выделяется много — 12,6 млрд рублей.

Это означает, что количество исследований, выполняемых по полису ОМС, станет больше, а очереди уменьшатся.

Еще одна новация — более широкое участие в оказании ВМП частных медицинских организаций. Зачастую именно эти клиники имеют самое современное оборудование, а их специалисты владеют технологиями на уровне мировых стандартов. Выделение «частникам» квот позволит пациентам получать лечение бесплатно.

Читайте также:  Как не умереть от передозировки парацетомола

С 2020 года врачей начнут премировать за каждый впервые выявленный случай рака. На эту программу выделят 1,2 млрд рублей.

Стимулирующая выплата составит 1 тысячу рублей — по 500 рублей врачу или фельдшеру, организовавшему профосмотр или диспансеризацию, и 500 рублей — специалисту, который провел диагностику.

Цель понятна: добиваться именно раннего выявления рака, когда лечение наиболее эффективно, но для этого онконастороженность должны проявлять врачи всех специальностей.

Кстати, пациенты тоже должны позаботиться о собственном здоровье. И, как считают специалисты, лучший способ это сделать — пройти диспансеризацию, в которую входят простые, но информативные методы обследования. Например, контроль артериального давления и уровня холестерина в крови поможет определить риск возникновения сердечно-сосудистых недугов.

Тем более что с этого года программу диспансеризации планируют расширить.

Так, в нее могут вернуть анализ крови на гликированный гемоглобин — этот тест достоверно указывает на наличие диабета или предшествующее ему пограничное состояние — предиабет.

Возможно, программа пополнится и несколькими специфическими тестами для пожилых граждан — для выявления неврологических отклонений (болезни Альцгеймера, Паркинсона), старческой саркопении.

КСТАТИ

  • Как мы уже писали, в Петербурге в рамках региональной программы борьбы с онкологическими заболеваниями создается целая сеть центров амбулаторной онкологической помощи (ЦАОПы) — по одному в каждом районе.
  • В этих медицинских учреждениях проводят комплексное обследование пациентов с подозрением на онкологию, наблюдают за теми, кто находится на амбулаторной лекарственной терапии, оказывают реабилитационную помощь.
  • В 2019 году ЦАОПы открылись в Выборгском, Московском, Невском, Приморском, Калининском, Фрунзенском, Курортном районах города и Колпине.

#медицина #болезни #онкология #врачи

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 009 (6607) от 21.01.2020 под заголовком «Онконастороженность переведут в деньги».

Госдума приняла закон о выплатах врачам за раннее выявление онкологических заболеваний

МОСКВА, 19 ноября. /ТАСС/. Госдума на пленарном заседании во вторник приняла закон, которым предусматривается выделение средств на выплаты врачам за выявление у граждан онкологических заболеваний на ранних стадиях.

В частности, предполагается «предоставление межбюджетных трансфертов на выплаты стимулирующего характера, прежде всего за выявление ранних стадий онкологических заболеваний во время профилактических осмотров и диспансеризаций». Всего на это планируется направлять 1,2 млрд рублей в год, пояснял ранее зампред комитета Госдумы по охране здоровья Леонид Огуль.

Кроме того, уточняется источник софинансирования расходов регионов на высокотехнологичную медицинскую помощь, которая не вошла в базовую программу ОМС. Ранее эти расходы осуществлялись из федерального Фонда обязательного медицинского страхования, после вступления в силу закона они будут обеспечиваться из федерального бюджета.

В частности, с 2020 года из федерального бюджета будет выделяться субсидия в сумме 6,24 млрд рублей. Такая мера «позволит высвободить средства ОМС на оказание первичной медицинской помощи и обычной специализированной помощи», отмечал Огуль.

Также в соответствии с законом будут осуществляться трансферты на выполнение указов президента РФ, прежде всего направленные на решение вопроса кадрового дефицита, в частности, на выплаты врачам и среднему медицинскому персоналу. В ближайшие три года «на это будет направлено почти 63 млрд рублей», уточнил парламентарий.

Незамедлительная диагностика

Вице-спикер нижней палаты Ольга Епифанова («Справедливая Россия») в свою очередь отметила, что принятие закона поспособствует более ранней диагностике онкологических заболеваний.

«Теперь за обнаружение онкологических заболеваний врачам будут платить премии.

И это, безусловно, позволит выявлять онкологию у людей на самых ранних стадиях, а уже в дальнейшем своевременно и быстро применять соответствующую терапию, предотвращая летальные исходы», — цитирует Епифанову ее пресс-служба.

По ее словам, при первом подозрении пациент должен сразу направляться в онкодиспансер. «По идее, сутки должны проходить, чтобы человек попадал к правильному врачу.

Если любое проведенное исследование ставит под вопросом диагноз «рак», то должен быть прямой путь пациента в онкологический диспансер, где человеку определят и поставят точный диагноз, назначат эффективный курс лечения», — подчеркнула она.

Зампред нижней Госдумы также поддержала перекладывание части затрат на высокотехнологическую медицинскую помощь в этой области на федеральный бюджет. «Людям не придется выбивать себе квоты на соответствующее лечение», — добавила Епифанова.

В конце июля этого года главный внештатный онколог Минздрава РФ Андрей Каприн поддержал идею ведомства премировать медицинских работников за выявление онкологических заболеваний у пациентов, проходящих диспансеризацию или профосмотр. Согласно проекту постановления правительства, зарегистрированному министерством, за каждый случай впервые выявленного онкологического заболевания, диагноз которого подтвержден, планируется платить 1 тыс. рублей.

Онкологический ликбез: кто ставит диагноз и почему врачи меня «футболят»?

Рады поделиться полезной публикацией и ссылкой на проект онкопрофилактики ведущего челябинского интернет-СМИ — 74.ru:

74.ru продолжает проект «онкологический ликбез». Сегодня узнаем, как диагностировать рак. Нужно ли сдавать анализы на онкомаркеры, почему они так долго готовятся, зачем пациента направляют от одного врача к другому, попросту «футболят»

  • Диагностика рака — это многоходовка со многими неизвестными, подчеркивают специалисты.
  • К нашему разговору с главным врачом ЧОКОД Андреем Важенининым присоединяются заведующая онкополиклиническим отделением областного центра онкологии и ядерной медицины (ЧОКОД) Евгения Павленко и заведующая лабораторно-диагностической службой Анна Семенова.
  • – Пожалуй, так и начнем: зачем меня «футболят»?

Павленко: Рак – это не одна болячка, а очень большая группа заболеваний.

Самим термином «рак» в онкологии называются не все заболевания, а злокачественная опухоль, которая развивается из эпителиальных клеток; т.е. клеток, покрывающих, выстилающих почти все наши органы и ткани.

Это почти 90% опухолей. Есть еще и другие злокачественные опухоли, которые развиваются из клеток соединительной ткани, – это саркомы.

Опухоль, как правило, не имеет своей собственной клиники. Это своя же ткань, которая вдруг где-то и почему-то растет и начинает давать «клинику», только когда происходят какие-то осложнения. Именно поэтому онколог – это не врач первого контакта.

Важенин: Первый контакт – это смотровые кабинеты, которые народ игнорирует и даже возмущается: я пришла с насморком, зачем мне в смотровой кабинет?! Зачем мне это надо?! А именно там и кроется ранняя диагностика.

Гинеколог, хирург, лор, терапевт – любой врач первичной сети увидел и заподозрил нечто. Но это еще не диагноз, а повод для разговора, для поиска ответов. Дальше нужно сделать ряд базовых исследований и ответить на все вопросы.

Это – многоходовка: если нашли вот такое – сюда, если другое – туда, еще что-то – туда. Все зависит от того, что изначально нашли. И никаких одинаковых, как у знакомого или соседки, путей нет, все индивидуально – эксклюзивно.

Что-то нашли – либо забрали себе на лечение, либо отправили на дополнительные обследования к онкологу. И все это в глазах человека выстраивается в формулу «футболят».

Система диагностики рака была построена еще в Советском Союзе и работает и по сей день прекрасно – это система медосмотров, профосмотров, диспансеризации, где была выявляемость всех заболеваний и не только онкологических – сердечно-сосудистых, желудочно-кишечных, гинекологических, патологии легких и так далее.

– Тогда кто устанавливает диагноз? Участковый врач?

Важенин: Нет, диагноз онкологический устанавливает онколог в онокдиспансере, а план лечения составляет консилиум как минимум из трех специалистов. Пациенты это часто не видят, но это так.

Очень опасное заблуждение, что где-то в маленьком онкоцентре один врач может составить вам план лечения.

Потому что эта триада присутствует и в лечении – хирургия, химиотерапия, лучевая терапия, а если что-то не пригодится, то должно быть аргументированное основание в отказе от этого метода.

– Как быстро развивается рак?

Важенин: Все индивидуально и зависит от вида опухоли и локализации. Но темпы роста не сопоставимы с острым аппендицитом или дизентерией, счет на часы не идет.

Судорожные скоропостижные метания в поисках немедленного чуда на этом этапе чреваты непоправимыми ошибками. Опухоль растет длительными неделями, месяцами и даже годами.

Суета за быстрым решением превышает все риски потраченного времени на качественно проведенную диагностику и качественно выставленный диагноз.

– Что такое ранняя диагностика?

Павленко: Это последовательные действия в течение всей жизни, а не «последних» 15 минут, в заботе о своем здоровье. Профосмотры – раз в два года, маммография раз в два года – в год по возрасту, осмотр гинеколога – раз в год, флюорография – раз в год.

Это нормальная частота, которая позволяет обнаружить изменения в нормальные сроки. Вся беда, когда человек годами ничего не делает, бравирует этим: «Да я 15-20-30 лет к врачам не ходил и не буду», а потом за сутки нужно немедленно все сделать.

Вот тут-то все ошибки и делаются, часто очень фатальные.

– Почему мне нельзя сделать МРТ?

Важенин: Потому что ни один метод не даст ответы на все вопросы. Была эпоха красных пиджаков, когда они требовали «конкретно провериться на рак». Ну вот нету этого! Исследование должно быть прицельным и обоснованным.

Читайте также:  Медицинские полисы станут виртуальными

Компьютерная томография (КТ), еще больше позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), дают серьезную лучевую нагрузку.

Эндоскопические исследования тоже несут в себе определенные риски вплоть до перфорации органа, магнитно-резонансная томография (МРТ) – это колоссальная магнитная нагрузка на организм, но ответ она даст только при поражении определенной группы органов, при других вариантах не даст никакой информации вообще.

Есть своеобразная логическая пирамида диагностики: на одни вопросы мы получаем ответ при обычном рентгене или УЗИ, в крайнем случае – уточненном УЗИ и только потом ищем дальше.

Это еще и вопрос ресурса: дорогие исследования назначать нужно не потому что «хочу», а только если «надо».

И даже за «ваши деньги» грамотный врач не станет подвергать пациента неоправданному риску и ненужному исследованию.

Например, стало модно многие вещи делать под наркозом – зубы лечить, выполнять ФГС. Но никто не предупреждает, что наркоз – это токсично, и риск не проснуться есть, хоть и небольшой. Извлечение прибыли – это не медицинская помощь, об этом нужно помнить.

– Чем занимается онкополиклиника?

Павленко: Мы занимались и занимаемся консультативным приемом, постановкой диагноза и выработкой тактики лечения. Мы принимаем пациентов только по направлению: с улицы к нам попасть нельзя да и нечего делать.

Пациент приходит к нам уже с подозрением и формой 057-У (направление), к которой прилагается весь спектр и перечень необходимых обследований в соответствии с той локализацией, которая подозревается у пациента. Если это рак молочной железы – один перечень, рак простаты – другой, меланома (рак кожи) – третий.

Вот это он и приносит, а мы, глядя на пациента, на уже полученные данные, составляем как пазл всю картинку целиком, добавляем все недостающие звенья и определяемся с дальнейшей тактикой.

Наша задача – установить стадию и подобрать лечение. И вот тут мы уже используем и эндоскопию с УЗИ, КТ и МРТ, и ПЭТ. На уровне уточнения диагноза и выработки тактики это имеет значение, а на первом этапе – нет.

Дальше – определяется, где пациент будет проходить лечение. Там, где проживает. Каждая территория закреплена за теми или иными больницами, которые оказывают ту или иную специализированную помощь, онкологическую в том числе.

Например, Варна относится к городу Магнитогорску. И пошлем мы его сразу в Магнитогорск, а не в Варну, потому что знаем, кого и куда посылать. Но если вдруг там нет нужной технологии, например, онкоофтальмологии, то пациент однозначно пойдет к нам.

И без помощи мы никого не оставим.

– А это происходит потом, когда человек проходит лечение? Вы его где-то теряете?

Павленко: Нет, существует диспансеризация пациентов, перенесших рак. Она разработана еще в Советском Союзе и проводится по месту жительства.

Если своего онколога нет в своей поликлинике, то пациент наблюдается в другом ближайшем населенном пункте у онколога – в поликлинике, и при малейшем подозрении на прогрессирование процесса, на метастаз или появление какой-то третьей опухоли, тогда он направляется к нам на консультацию.

Наблюдение за пациентом, которого пролечили, происходит по определенному алгоритму в зависимости от пролеченной локализации – раз в три месяца, потом в полгода, в год. Если у него все в порядке, то он к нам не приезжает. Ему достаточно наблюдаться у обычного онколога.

Вот если тот заподозрит какое-то изменение, тогда да, он направляет к нам, чтобы мы думали, что делать дальше с пациентом, которого пролечили, а сейчас произошла генерализация процесса.

– Хорошо, а если сдавать анализы на онкомаркеры? Это поможет?

Семенова: Никакого чудодейственного анализа «на рак» нет и быть не может. Легенды, которые ходят вокруг онкомаркеров – это не «диагноз на рак», а повод для дальнейшего обследования. Онкомаркеры, например, могут повышаться от того, перенес человек простудное заболевание или нет.

Например, уровень ПСА (простатспецифический антиген) поднимается, если человек просто искупался в холодной воде и банально заболел циститом. Это самый распространенный маркер на обнаружение рака предстательной железы.

Он делается во всем мире и в свое время считался панацеей – всё, если есть повышение, то это стопроцентно пошел онкологический процесс. Теперь это неправда. В некоторых странах сейчас пытаются отказываться от тотального скрининга и назначения ПСА.

И наши урологи с высоких трибун уже несколько лет заявляют: ПСА не оправдало себя в той степени, в которой на него рассчитывали. Он оправдывает себя только в лечении. 

– А какого-то другого стопроцентного анализа на рак нет?!

Семенова: Нет и не будет, к сожалению. Это биологически невозможно. Нам, как специалистам, было бы намного проще иметь такой волшебный анализ, чтобы раз и готово. А приходится разбираться во всем: пробовать, искать, отсекать, заходить в тупик и снова искать.

Не нужно впадать в паранойю и сдавать комплексно анализы на онкомаркеры. Были моменты – и забавные, и грустные одновременно: пациент, который хотел пройти «все на рак».

Он приносит выписки в пол из частных центров, где сдал, например, маркер – ХГЧ (хорионический гонадотропин человека), который назначается так-то только беременным женщинам или при раке яичников.

А сдал его мужчина, причем абсолютно здоровый.

– Тогда откуда берется диагноз?

Семенова: Методы диагностики есть лабораторные, морфологические и молекулярно-генетические. Золотым стандартом считается морфологический метод исследования.

Морфология, когда исследуется фрагмент опухоли, либо берется тонко игольная биопсия на цитологию, либо «столбик ткани» – трепанобиопсия, либо ножевая биопсия, когда нужно около сантиметра опухоли, чтобы отправить на гистологическое исследование. При полученном биопсийном материале это выполняется в течение трех дней.

Через три дня есть морфологическое заключение. Это тоже к вопросу «о футболе». Это химические процессы, технология и все ее этапы: материал специальным образом обрабатывается, проквашивается, подкрашивается и так далее. Кроме того, идет и умственная работа врача: надо знать, что искать, где искать и как искать.

В микроскопе нет бегущей строки, в которой написан диагноз. Его нужно найти, правильно сформулировать, чтобы затем клиницисту было понятно, что с ним дальше делать. Грамотно, согласно современным стандартам, сформировать заключение.

Важенин: И вот эти дни приходится ждать, конечно. Тяжело находиться в неведении, но с этим нужно справляться. 

Семенова: В некоторых случаях, когда мы получаем морфологическое заключение, мы видим дифференциальный диагноз.

Что это значит? В световом микроскопе мы видим какие-то клетки – существует ограничение метода, когда мы можем не понять, какие это клетки, потому что они похожи. У некоторых опухолей есть возможность четко сказать, да, это она.

Но порядка 40% опухолей такой возможности не дают, поэтому дальше нужно специальное исследование: либо иммуногистохимическое, либо молекулярно-генетическое.

Иммуногистохимическое исследование – опять же по закону и по приказу – выполняется в течение 15 дней, причем рабочих. Это тоже технология, а не чья-то вредность. И этот срок никак ни отменить, ни перепрыгнуть нельзя.

В результате у нас есть морфологический диагноз, подтвержден иммуногистохимически, но для назначения правильного препарата требуется следующий этап – нужно выявить поломку в геноме, потому что именно на поломку в геноме подействует тот или иной химиопрепарат.

Тогда выполняется молекулярно-генетическое исследование, которое делается в течение семи рабочих дней.

Павленко: Вот и получается: три дня, 15 да еще семь, и это только тогда, когда кусочек уже взяли. А сначала надо найти, откуда взять, потом взять – а это отдельная операция или процедура, а уж потом отдать в лабораторию.

Не всегда удается взять с первого раза, например, в глубине легкого это бывает непросто, в пищеводе, в кишечнике, в бронхах. А бывает все сопровождается распадом, воспалением, что резко затрудняет забор материала.

Надо увидеть, где взять, умудриться взять – и это не плохая квалификация доктора, а степень сложности задачи и технологические возможности. И все это тоже вписывается вот в эту категорию «меня футболят»…

– Как же все сложно у вас!…

Важенин: В чем разница между услугой и помощью? Медуслуга гарантированно исполнима по желанию заказчика. А медпомощь – это наука со многими неизвестными, и дать стопроцентную гарантию может либо жулик, либо идиот. Здравый человек опирается на вероятностные вещи. Установка диагноза, тем более онкологического, – это сложная технологическая медицинская процедура.

Нужно не только уяснить наличие опухоли – найти измененную ткань, нужно понять ее гистологическую структуру – без этого сегодня лечить нельзя, понять распространение на соседние органы и системы, увидеть или исключить надежно диссеминацию по отдаленным органам – все это требует целого ряда процедур, анализов и исследований, последовательных, требует времени, организации, и определенных усилий.

Оригинал материала — http://doctor.74.ru/text/practic/337033663160320.html

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *