Что мешает лечиться россиянам

«Когда я определялась со специальностью, то склонялась в большей степени не к тому, куда больше душа лежит, а где меньше вероятность, что сяду в тюрьму» © Стоп-кадр видео

Что мешает лечиться россиянам

Международный день медика отмечают в первый понедельник октября. В 2020 году праздник выпал на 5 число. Хотя доблестный труд врачей уважали всегда, за время пандемии ценность профессии только выросла. Положение служителей медицины это, однако, не улучшило.

Российские медики рассказали, с какими трудностями они сталкиваются и что считают основными проблемами системы здравоохранения в России.

Екатерина, врач петербургской районной больницы:

«Во-первых, отсутствует как таковая система здравоохранения. В советские времена была вертикаль, одна больница подчинялась другой, не было сомнений, кто чем занимается, каких пациентов принимает и куда определяет. Сегодня такого и близко нет, никто ни за что юридически не отвечает.

Что мешает лечиться россиянам Обязательное медицинское фиаско

Во-вторых, никто из врачей не понимает, зачем в систему ОМС включили страховые компании. Их функция сводится к тому, чтобы заработать деньги: штрафуют больницы, забирают средства себе.

Что хорошего они сделали? При ДМС врач хотя бы взаимодействует с контролирующей компанией в режиме реального времени: как лечат больного, какие анализы назначают… У нас же страховые работают постфактум.

Что их проверки изменят для человека, которого уже выписали? Перераспределяют денежные потоки, и все.

В-третьих, нам постоянно по телевизору говорят, что и как врачи обязаны делать. Действует, например, приказ о плановом амбулаторном обследовании: если ждать каких-то процедур, то две недели или месяц максимум — в зависимости от сложности.

Хотя даже эти сроки по современным меркам очень велики, скажу честно. Так вот, чиновники пообещали, но на деле это невозможно реализовать. Никого не волнует, что на местах нет ресурсов. Вот, значит, мы хорошие, всем приказали, а вы плохие, что не выполняете.

А как это сделать?

Постоянно возникает ощущение нехватки всего: расходных материалов, персонала, даже элементарно новых зданий. Пациентов лечат в больницах, построенных в середине прошлого века. Там даже душ принять нормально нельзя. О каком лечении идет речь?»

Григорий Бобинов, врач скорой помощи Городской поликлиники № 52 Петербурга, активист профсоюза медработников «Действие»:

«Главная проблема здравоохранения — то, что чиновники перевели медицинскую помощь в статус услуги, превратив последнюю, по сути, в товар. Мы тем самым откинули себя на 150 лет назад. Нам досталась советская система в виде монополии, которую теперь решили раздробить: как заявляли Голикова и Скворцова, чтобы у всех предпринимателей был равный доступ на этот рынок.

Что мешает лечиться россиянам «Больничные койки должны пустовать»

Не секрет, что деньги спускают сверху через страховые компании, а на местах средства просто дербанятся. Сложились такие механизмы, которые позволяют это делать. Так, региональные чиновники назначают на должности главврачей своих людей, которые и выводят деньги туда, куда нужно. До медицинского персонала и так называемого потребителя услуг они не доходит.

Фабрики по созданию лекарств больше не в подчинении Минздрава. Производства скупили чиновники и их семьи. И сейчас нам приходится закупать у них препараты по баснословным ценам. Хотя их придумали еще более 50-70 лет назад, и стоят они фактически копейки.

Что нужно было сделать? Оставить монополию в системе здравоохранения. Даже зарабатывать не надо было бы, у нас отчисления и так идут с каждой зарплаты в Фонд медицинского страхования.

На эти средства можно было бы построить фабрики по производству лекарств и оборудования, снизить себестоимость до копеек. Расскажу на примере. Электрокардиограф стоит до трех тысяч рублей, но закупается от ста тысяч. Мы теряем огромные деньги.

Чиновники не знают, как работает рынок, как на самом деле работает капитализм. Страдают в итоге все, включая пациентов».

Валерия, ординатор медицинского университета:

«Врачи в России юридически беспомощны. У всех на слуху дело репродуктологов, которых обвинили в торговле людьми. Это вершина абсурда. Также мы знаем об Элине Сушкевич, которая якобы убила недоношенного младенца, введя ему смертельную дозу сульфата магния. Но эта терапия вообще-то была показана при таком состоянии! Как так?

Как молодые люди будут выбирать профессию медика, зная, что их ждут такие последствия? На собственном примере скажу, что когда я определялась со специальностью, то склонялась в большей степени не к тому, куда больше душа лежит, а где меньше вероятность, что сяду в тюрьму. Люди просто хотят нажиться на якобы врачебных ошибках. В правовом вопросе сейчас в России беспредел.

Что мешает лечиться россиянам «Не доверяете врачу — не обращайтесь»

У нас есть клинические рекомендации, которые на деле являются обязательными. Например, поступает пациент с гипертоническим кризом, мы лечим его и должны выписать, если следовать протоколам. Но представьте, что это бабушка 75 лет.

Мы понимаем, что у нее есть осложнения, возможно, какой-то онкопроцесс. По нормальной врачебной практике и чисто по-человечески, ей необходима целая серия анализов, чтобы выявить причину болезни. Но если мы все это проведем по стандартам лечения гипертонии, страховые компании нам не заплатят.

Затраты возместят из бюджета больницы или, чаще всего, зарплаты врача.

К тому же медики загружены бюрократией. Из всего рабочего дня в отделении мы контактируем с пациентом час-полтора, все остальное время мы сидим за компьютером, занимаясь документацией.

Почему бы не ввести должность медицинских регистраторов, чтобы хотя бы частично избавить нас от бумажной волокиты? А в регионах тем временем поликлиники настолько убиты в плане материального обеспечения: компьютеры тормозят, программы устаревшие…

С каждым годом все меньше желания продолжать работу в медицине. Состоявшиеся врачи уходят, потому что не выдерживают абсурдность этой системы».

Никита Строгов

О том, что российские учителя думают об отечественной системе образования, читайте в материале «Росбалта».

Можем, но не хотим: Почему граждане России до последнего тянут с визитом к врачу

Только 10% жителей страны не получают медпомощи по объективным причинам. Для остальных 90% отказ от врачей – личный выбор

Очередное исследование Росстата наглядно доказало, что российские граждане крайне по-особенному относятся к недомоганиям и «болячкам». Даже понимая, что дело может быть весьма серьёзным, они очень часто игнорируют ситуацию и тянут с походом ко врачу до последнего.

Опрос, проведённый во всех регионах страны, показал, что только 65% россиян, почувствовав себя нехорошо, обращаются к медикам. Оставшиеся 35% предпочитают лечиться «самостоятельно», а то и вовсе игнорируют проблему.

Естественно, такое положение дел не может не вызывать беспокойства, хотя бы в силу того, что многие заболевания, даже такие тяжёлые, как туберкулёз и многие виды онкологии, успешно лечатся на ранних стадиях, но почти не оставляют шансов на спасение в запущенных случаях.

Мотивация в цифрах

Интервьюеры попросили граждан, отказывающихся от врачебной помощи, объяснить свои мотивы. 30,2% в ответ заявили, что их не удовлетворяет работа медицинских организаций. 23,8% сослались на нехватку времени, ещё 21,7% заявили, что не рассчитывают на эффективное лечение и не верят в обоснованность предписаний, а 14,6% высказали мнение, что адекватно лечиться в нашей стране можно только платно.

Что мешает лечиться россиянам

О чем свидетельствуют все эти ответы? В первую очередь – увы, что современная медицина действительно не соответствует ожиданиям и потребностям россиян.

Было бы странно ожидать, что граждане массово побегут в поликлиники, если запись к нужным специалистам зачастую «забита» на много месяцев вперёд, обследования превращаются в натуральные квесты из десятка кабинетов, каждый из которых работает по своему причудливому графику.

Вопрос недостаточной эффективности нашего здравоохранения оставим за скобками. Даже плохая медицина лучше, чем никакой, и жители многих стран с удовольствием поменялись бы с нами местами. Но наши сограждане сознательно ставят себя в положение дикарей, живущих в отрыве от цивилизации.

По опросу легко заметить, что объективно обусловленные проблемы мешают россиянам лечиться в заметно меньших масштабах. О том, что до врачей тяжело добраться, заявили 4,5% опрошенных, живущих в глубинке.

Ещё 3,4% признались, что не смогли этого сделать без посторонней помощи. В 2% случаев больные обращались к медикам, но результата не получили, а 1% не знал, куда идти за квалифицированной консультацией.

Вот эти 10 процентов фактически оказались лишены возможности лечения по не зависящим от них причинам. Для остальных же 90% отказников решение не идти к врачам было личным выбором.

Вынужденным, неприятным, совершённым под давлением обстоятельств – их время, как правило, было занято работой, необходимостью содержать семью, – но всё-таки выбором.

Иными словами, соотношение ситуаций «надо, но не могу» и «могу, но не считаю нужным» составило примерно 1 к 9.

Что мешает лечиться россиянам

Интересно, сколько процентов из тех, кто решил не ходить по больницам, получил бы квалифицированную помощь, полагающуюся им по закону, если бы смог преодолеть свои предубеждения и слегка «подвинул» занятость? И сколько, наоборот, обзавелось хроническими заболеваниями, осложнениями и своим поведением заложило фундамент будущей инвалидности? Ответы на эти вопросы могли бы дать медицинские обследования. Но вот беда: люди, о которых мы говорим, не ходят по врачам.

Бытие против сознания

Можно сколько угодно сетовать на то, что российская медицина деградирует от недостаточного финансирования, низкой эффективности расходования средств, коррупции, кадрового голода и неадекватных решений правительства. И всё это будет правдой.

Читайте также:  Рубцовые изменения шейки

Тем не менее, если граждане сами пренебрегают системой здравоохранения, воспринимая медучреждения максимум как места для получения бумажек с печатями, дабы начальство на работе убедилось, что сотрудник не прогулял, – ничего в этой сфере не изменится.

Пока люди не готовы отстаивать своё право на качественную медпомощь, они и не будут её получать.

Можно встретить множество рассуждений, что россияне, мол, испорчены советским прошлым, массово заражены инфантилизмом, представлениями о том, что государство должно и обязано о них заботиться. В какой-то степени такой взгляд на проблему подтверждается соцопросами.

По данным того же Росстата, среди людей старше 60 лет врачей игнорируют около 40%; в возрастной группе от 35 до 60 – 36%, а в более молодом возрасте – всего 24%. Стало быть, молодёжь действительно охотнее лечится, чем старики.

Однако, скорее всего, эта тенденция связана не с выдуманными патерналистскими ожиданиями (какие уж тут, пардон, завышенные надежды после четверти века либеральных реформ), а с тем, что старшее поколение воспитывалось под жёстким прессингом пропаганды, приучавшей людей пренебрегать собой, своими интересами, здоровьем, увлечениями, взглядами на мир и самой жизнью – ради «великого общего дела» и светлого коммунистического завтра. «Завтра» в конечном итоге отменилось, а привычка «забивать» на себя – осталась.

Что мешает лечиться россиянам

Средняя возрастная группа – совершенно очевидно, самая загруженная часть нашего общества. Это они платят ипотеку, растят детей, помогают престарелым родителям и родственникам, крутясь на двух-трёх работах.

К тому же это поколение тоже успело застать Советский Союз и частично усвоило неадекватное отношение к своему здоровью.

Все эти шуточки про «хотите жить или будем лечиться?», анекдоты про хирургов и кошку – «на, подавись!», поговорки о том, что «больной нуждается в уходе врача, и чем дальше уйдёт врач, тем лучше» – что это, как не проявления масскультуры, отрицающей разом и заботу о себе, и адекватность официальной медицины.

Существует хороший тезис о том, что бытие определяет сознание. В его действенности можно убедиться, побывав в каком-нибудь провинциальном стационаре с облупившимися стенами, картонными коробками вместо тумбочек и разбитыми стёклами в туалетах.

Однако и сознание в не меньшей степени влияет на бытие. Задавшись целью и занявшись решением той или иной задачи, человек непременно ищет и находит нужные возможности. Массовое недовольство ситуацией, общепринятой практикой или даже законом – тоже, пусть и не моментально, но меняют положение дел. Отличный тому пример – декриминализация 282-й статьи УК.

Дело поправимое?

При общем, однозначно печальном раскладе ситуация с нашим отношением к медицине, разумеется, не безнадёжна. Опрос Росстата показал, что примерно половина граждан, отказавшихся от посещения специалистов, занялась вместо этого самолечением. Это не есть хорошо.

Тем не менее, к знахарям, целителям и прочим шарлатанам пошли всего 2%. В отличие от 90-х с их Чумаками и Джунами, сейчас наше население доверяет всё-таки сертифицированным, официальным препаратам из аптек. А значит, ситуацию вполне можно вернуть в нормальное русло.

Главное – не забывать напоминать себе и близким, что относиться к себе наплевательски нельзя. Даже если очень хочется.

Коронавирусный ад: Россиян, при дефиците лекарств, лечат, чем Бог на душу положит

Страна бьет антирекорды по коронавирусу. Число заболевших за сутки уже перевалило за 29 000. Министр здравоохранения Мурашко обещает бесплатные лекарства, а их нет никаких.

Похоже на то, что в регионах медики и фармацевты решили хорошо подзаработать на заболевших.

Тесты платные, КТ платное, цены на лекарства взвинчены до небес, а назначают людям такое, что даже те, кто в медицине не разбирается и те понимают, какой это «развод» на деньги.

«Лекарств нет, но вы лечитесь», — примерно так отвечают на запросы горожан в аптеках Петербурга. Хотя местная власть утверждает, что «лекарства есть, надо только подождать». Чего именно ждать, не уточняется. То ли где-то застрявших поставок жизненно важных препаратов. То ли пока ковид сам не рассосется.

Примерно также было весной со средствами индивидуальной защиты. Их не хватало в тот период даже медикам, что привело к резкому росту заболеваемости среди врачей, медсестер, санитарок.

И тогда Смольный устами губернатора Беглова заверял петербуржцев, что «маски с перчатками в необходимом для города количестве уже прибыли, вот-вот поступят в стационары и аптеки».

Маски хотя бы можно было самим сшить. А противовирусные препараты, увы, в духовке не испечешь.

Это, кажется, поняла и местная власть, чей безудержный оптимизм на фоне резкого роста заболевших среди жителей (Петербург с началом осени бьет российские антирекорды по числу как инфицированных, так и умерших) — иначе как издевательством не назовешь.

«Что касается лекарств именно противовирусных и ряда других — да, ощущается определенный дефицит, — признал на днях Александр Беглов в эфире одного из федеральных телеканалов. — Но мы работаем над этим». «Обнадежил»…

Сразу после телеэфира с этим его заявлением, корреспондент «СП» позвонила в городскую администрацию, чтобы выяснить, как именно там работают над уменьшением дефицита лекарств и когда ждать полной его ликвидации.

Чем застала сотрудников, в том числе профильного комитета, явно врасплох. «Вы же знаете, наверное, что такая ситуация по всей России, а не только в нашем городе, — взялась объяснять мне специалист горкомздрава.

— Приобретается большинство лекарств за рубежом, пока-то они пройдут таможню, потом поступят в регионы. Но есть их отечественные аналоги…».

 — Тот, кто сказал вам про эти самые аналоги, сам в аптеках, наверное, не бывает, — услышала я от знакомого педагога Валентины Матвеевой. Живет 70-летняя Валентина Александровна в отдаленном от центра районе вместе с сыном, невесткой и внуком в малогабаритной трехкомнатной квартире.

Две недели назад невестка Рита слегла с высокой температурой, заложенным носом и тяжелым кашлем. — Мы сразу, конечно, вызвали скорую. Сын позвонил ещё и знакомому доктору из больницы, переоборудованной сейчас под ковидных, тот посоветовал запастить клексаном и эниксумом.

Но в аптеках нашего района их не оказалось.

«СП»: — А что скорая-то — скоро приехала?

 — Через три с половиной часа… Риту практически не осматривали. Врач задал ей несколько вопросов и сказал, что налицо «обычное в сезон гриппа ОРВИ». Ни мазок не назначил, ни анализы. Выписал жаропонижающие таблетки и отбыл. На следующий день 30-летней невестке стало хуже. В скорой посоветовали вызвать участкового.

А тот, как нам сказали в поликлинике, нарасхват. Тогда мы решили воспользоваться предложением одной частной страховой компании. Доктор от неё не заставил себя ждать, сразу взял мазок (подтвердился ковид) и выдал нам лекарства — те самые, что не достать в аптеках. Потом ещё дважды приезжал. Заплатили мы за страховой полис 80 тысяч рублей.

Невестка, слава Богу, уже выздоравливает.

На такой же полис добровольного страхования для самой 70-летней Валентины Александровны, в силу возраста и хронических заболеваний находящейся в группе повышенного риска по COVID-19, средств у семьи в данный момент нет.

Так же как и на поездки за антивирусными препаратами в Москву. Туда, в поисках этих препаратов, мотается в последнее время немалое число петербуржцев. Кто-то находит их в Первопрестольной — за «кругленькую», как правило, сумму.

Жителям Карелии и Псковской области повезло меньше. С их зарплатами по столицам не поездишь. Выкручиваются, кто как может.

Моя давняя, студенческих лет приятельница-псковитянка, по характеру далеко не слабонервная, рассказывая о нынешней ситуации в родном городе, чуть не плачет: больницы переполнены, стариков, если ещё могут сами дышать, отказываются госпитализировать, прописывают необходимые лекарства и сразу предупреждают, чтобы ехали за ними в Москву, больше, мол, негде взять.

— На днях схоронили 81-летнего маминого мужа, — всхлипывает она. — Всегда был такой бодрый, общительный, ел обычно с аппетитом. Больше 65-ти ему никто не давал. А с конца ноября он вдруг перестал есть.

Говорил, что еда потеряла для него запах и вкус. Потом уже ничего не говорил, слег с жаром. Скорая отвезла его было в больницу, там сделали компьютерную томографию и… отпустили домой. Легкие были поражены «только» на 10%.

Через пять дней его не стало.

«СП»: — Чем вы лечили его дома?

 — Чаем с лимоном. Ничего другого достать не удалось. Звонили несколько раз в поликлинику — если и дозванивались, то толку все равно никакого. Говорят одно и тоже: лекарств нет, ни бесплатных, ни за деньги, если совсем плохо человеку — вызывайте неотложку…

В Пскове и Псковской области прирост зараженных день ото дня все больше. И не на десятки, как было ещё в сентябре, а на сотни человек в сутки.

Ещё смешнее (хотя, конечно, чего уж тут веселого!) ситуация в Сибири и на Дальнем Востоке. О том, что там сейчас, в разгар эпидемии, происходит, официальные СМИ предпочитают умалчивать. «Стимулируя» хорошее настроение сограждан оптимистичными, как они считают, вестями.

Как, например, подробностями недавней поездки президента РФ Владимира Путина в Тобольск на совещание по развитию нефтегазовой отрасли. Ну, как нам, в самом деле, не взбодриться, узнав об этом и сразу отбросив все страхи и даже мысли о дефиците лекарств!..

А с ними в том сибирском крае просто беда. Как и у дальневосточников. Местные врачи, видимо, чтобы не пугать инфицированных дефицитом, выписывают кучу препаратов, кои рекомендуют принимать «непременно в комплексе». Как рассказала «СП» сестра нашей коллеги, живущая в Благовещенске, предложенный ей список насчитывает более десятка препаратов.

Среди них амиксин, который не значится ни в одном ковидном протоколе, виферон, номидекс, магнелис («И где их искать?», — задается вопросом женщина), само собой арбидол (за 600 рублей, бесплатного там не было и, похоже, не предвидится), и ещё с десяток «очень важных наименований». «От глистов только ничего не назначил», — иронизирует она.

Что мешает лечиться россиянам

предоставлено Т. Алексеевой

Что мешает лечиться россиянам

предоставлено Т. Алексеевой

Пережив более-менее сносно весеннюю волну пандемии, с осени наша страна стремительно стала «сдавать» позиции в профилактике и лечении страшного вируса.

И это несмотря на то, что за минувшие месяцы мы все, а ученые и медики в первую очередь, узнали о нем больше, обрели опыт, поняли в каком направлении двигаться, чтобы предотвращать и не допускать до скатывания ситуации с позиции «серьезная, но под контролем» к позиции «тяжелейшая, выходит из под контроля».

Тогда, девять месяцев назад, мы грешили на своих задержавшихся в зарубежных странах соотечественников, которых тысячи оперативно возвращали домой, хотя было понятно, что завозят вместе с ними и возможную заразу.

Читайте также:  Кольпит: диагностика и лечение

А теперь на кого грешить — на медиков, бьющихся из последних сил и возможностей, чтобы помочь страждущим, но не всегда справляющихся с этим? Их вина в том, что в стационарах не хватает аппаратов ИВЛ, а имеющиеся грозят в любую минуту взорваться прямо в палате, как это случилось полгода назад в Петербурге, унеся в могилы пятерых пациентов? Что экономят иной раз на лекарствах, приберегая их для тяжелых больных? А сами лекарства периодически зависают на таможне и складах дистрибьюторов в ожидании обязательной с 1-го июля уходящего года специальной маркировки (федеральный закон № 462-ФЗ)? К концу октября таких залежавшихся препаратов по данным общественной организации Лига защиты прав пациентов было миллионы (!) упаковок!.. Кто-нибудь из чиновников за это ответил? Судя по нарастающему как снежный ком дефициту лекарств — нет.

В большинстве случаев мы сами не без молчаливого согласия власти способствуем тому торжеству ковида. Либо напрямую, как в случае с концертом Басты в Ледовом дворце Петербурга. Либо опосредованно — очередями в поликлиниках, нехваткой специалистов, дефицитом лекарств.

В этом уверен и Алексей Боровков, проректор Питерского политехнического университета, руководитель рабочей группы, создающей по заказу Минздрава РФ математические модели распространения коронавируса.

Минувшим летом «СП» рассказывал о его прогнозах развития событий. Как признается Алексей Иванович, он и его коллеги никак не ожидали такого негативного развития событий, какие мы наблюдаем сейчас.

 — Эпидемия распространяется, к сожалению, быстрее, чем это можно было предположить, — говорит он. — Если в начале осени ситуация развивалась по среднестатистической кривой, то есть, не очень хорошо, но и не очень плохо, то уже в ноябре, и особенно в конце ноября, по самой пессимистической. Как очень тяжелая.

«СП»: — Полгода назад вы говорили о первом пике COVID-19, как о достаточно высоком, чему способствовал «привозной» (возвратный) туризм…

 — На фоне сегодняшних больших цифр тот пик выглядит скромным холмиком. Мы надеялись, что к новогодним праздникам начнется спад. Но если эпидемия в регионах будет распространяться по декабрьской кривой, то на плато страна может выйти в лучшем случае только к февралю. По большому счету, мы сами, и рядовые граждане и власть, виноваты в этом.

Первые не соблюдают предписанных правил об индивидуальной защите, соблюдении дистанции. Вторая допускает проколы вроде тех, что имел недавно место в Северной столице. Имею в виду концерт известного рэпера в многотысячном зале. А также недостаточный контроль за работой баров и ресторанов, отсутствие в должном количестве необходимых лекарств.

«СП»: — Получается, вся надежда на массовую вакцинацию, которая, как нам обещают, вот-вот должна начаться повсеместно?

 — Предстоит вакцинировать миллионы людей. Но ведь люди все разные. Непонятно, как у кого будет реагировать на прививку организм. Всем ли она поможет? Не вызовет ли каких-то негативных реакций?..

К сожалению, ни медики, ни тем более власти ничего точного сказать не могут, кроме оптимистичных обещаний, которые никогда не выполняются…

Принудительная вакцинация в России — это про фармлобби и про выборы?

Но точно не про научную дискуссию

Принудительная вакцинация от коронавируса практически всех работающих в ряде регионов породила массу вопросов. Насколько это законно? Насколько это оправданно? И насколько это будет эффективно? И еще один немаловажный вопрос: почему люди не спешат прививаться «полностью безопасными и эффективными вакцинами»?

Политолог Сергей Михеев считает, что принуждение вызовет только недовольство. Он отмечает, что одной из причин недоверия населения людей к прививочной кампании является «перенакачанная информационная кампания»: люди не видят вокруг себя того, о чем твердят в телевизоре. По поводу законности и легитимности принуждения к вакцинации он описал происходящее так.

«Вот вспоминают советское время и говорят, что всем вкалывали и никого не спрашивали. Точно, вкалывали, не спрашивали. Но ситуация отношений государства и населения была совсем другой. Государство действительно в чем-то насиловало людей и в чем-то принуждало. Но оно и брало на себя такие обязательства, которые нынешнее государство не берет.

В традиции нашего народа есть глубинный коллективизм, общинность. В 1991 году резко сказали: теперь государство само по себе, а вы сами по себе. Теперь каждый сам за себя. Государство само себя стало отчуждать от населения.

И те, кто постарше, решили: если я тебе не нужен, то и мне на тебя наплевать, почему я что-то должен делать для тебя? А те, кто помоложе, выросли в духе «что хочу — то и ворочу».

Разве не этому молодых учили 30 лет? То есть традиционное понимание почти семейных отношений государства и общества вытесняется, но в критической ситуации вы обращаетесь к людям: давайте все вместе проявим ответственность. А с какого перепуга? Идут постоянные отсылки к советскому прошлому. Но тогда жизнь была совсем другой.

Да, государство принуждало. Но был негласный договор. Человек знал, что без работы его не оставят, жилье ему дадут. Если у него есть дети, минимум раз в году они съездят отдохнуть. А сейчас договор в чем состоит? На тебе удочку — и иди нахрен, как говорил Гайдар«, — рассказал Михеев на «Вести ФМ».

Он напомнил, что в 90-х людей поставили на грань выживания, эта модель до сих пор полностью не отринута, а государство во многом соблюдает преемственность курсу 90-х. И люди это помнят, не доверяя государству.

Что касается законности, то в Генпрокуратуру уже подано соответствующее заявление. Понятно, что это вряд ли что-то даст, ведь вакцинация стала политическим явлением, практически не имеющим отношения к медицине, но там отмечается, что, согласно ч. 2 ст.

10 Федерального закона «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней», главные государственные врачи субъектов РФ могут принять решение о проведении профилактических прививок по эпидемическим показаниям, но категории граждан, подлежащих обязательной вакцинации, утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, то есть Минздравом. А что произошло? Функции Минздрава взяли на себя главные санврачи. То есть московские власти даже не позаботились о том, чтобы провести все по закону? Или спешили побыстрее все провернуть, пока президент РФ Владимир Путин был за границей?

Насколько вакцинация вообще оправданна? Кажется, что вопрос провокационный, ведь все заявляют, что это единственный выход, а сомневающихся тут же записывают в «антипривовочники» и призывают блокировать. Вот в этом все и дело.

Научных доказательств того, что вакцинация — единственный выход, нет. «Авторитетные заявления» есть, а вот доказательств так никто и не удосужился предоставить. Ими просто не утруждаются.

Но мы ставим этот вопрос: где доказательства того, что альтернативы вакцинации нет?

Поскольку отвечать на него во власти все равно никто не будет, ответим сами. Научно обоснованное доказательство вакцинации должно было состоять в следующем. Необходимо было исследовать достаточно обширную группу непривитых и сравнить ее с привитыми по показателям заболеваемости, смертности и побочным эффектам.

Также необходимо было сравнить их с группой тех заболевших, кто лечился обычными лекарствами. Только после этого можно было сделать вывод, что вакцинация — это самое лучшее средство. Ничего подобного сделано не было, а о традиционных лекарствах власти как воды в рот набрали.

Вместо этого министр здравоохранения Михаил Мурашко заявил, что из привитых коронавирусом заболевают менее 1% и это будто бы и есть доказательство. Так и из непривитых за тот же срок заболели лишь чуть более 1%. То есть Мурашко невольно подтвердил, что эффект от вакцинации минимальный.

Возможно, что среди привитых в тяжелой форме заболело меньше людей. Но где статистические данные? Где доказательства? Это «честное слово министра»? А тем временем сообщений о том, что больницы полны привитыми от коронавируса, все больше. Здесь снова нет никакой статистики для сравнения.

Вот сколько сейчас в больницах госпитализировано людей, которые были вакцинированы? Какие были результаты испытаний — это все знают, а СМИ постоянно цитируют. А в жизни? И это не может не усиливать недоверие. И это только что касается эффективности.

А безопасность? Интересно, что, по результатам испытаний «Спутника», серьезные нежелательные явления возникли у 0,27% испытуемых.

И интересно, знают ли люди, что у одного из 400 будут серьезные нежелательные последствия вакцинации? Вероятность заболеть за полгода 1%, в тяжелой форме — это сотые доли процента, а получить серьезные нежелательные последствия после вакцинации — 0,27%. Где логика? Эти данные вынуждают предположить, что смертность вскоре только сильно возрастет.

Естественно, все «лишние» смерти спишут на коронавирус. И это самое опасное. Нет научной дискуссии, она блокируется, все «неправильные» мнения объявляются «фейками», которые нужно банить. В этих условиях говорить о доверии к прививочной кампании не приходится.

Но почему это происходит с наукой и она блокируется? Историк Андрей Фурсов отмечает, что это связано с продвигаемыми социальными изменениями. Научное знание неслучайно возникло в Древней Греции с ее античной демократией и ораторским искусством.

«Полис был организацией свободных в противостоянии рабам. Многие вопросы решались на площадях в ходе дискуссий. Ораторское искусство было искусством убеждать свободных и сомневающихся людей и доказывать что-либо.

Эта ситуация резко отличалась от заклинаний египетских жрецов, которые сакральны, а следовательно, недискуссионны, и которым внимают представители низших подчиняющихся рангов. Теоретическое знание — это удел свободных людей. Оно доказательно. Доказывать может только один субъект другому субъекту.

Если в обществе не предполагается наличие другого субъекта или если субъект один, а все остальные объекты, то доказывать ничего не нужно», — рассказал Фурсов на «День ТВ».

Что сейчас происходит во всем мире? Именно это. Власти отказывают людям в праве на субъектность и на необходимость им что-то доказывать в вопросе вакцинации. Глобальный субъект навязывается один — это условная ВОЗ, которая изрекает истины, в которых запрещено сомневаться под угрозой зачисления в «ковид-диссиденты» или «антипрививочники».

А люди — объекты, которым доказывать ничего не нужно. Им сказано — они должны взять под козырек и исполнять. Если они не верят этим заклинаниям, то они «фейки» и с ними даже не нужно разговаривать — они находятся под воздействием «недостоверной информации». Вот краткое описание современного положения с научным знанием.

Читайте также:  Аденома простаты

Главное занятие науки ставить вопросы. Но именно это и запрещается делать. В этих условиях люди, сами того не осознавая, утверждают свою субъектность и не спешат прививаться. А их ломают, «убеждая» принуждением. Это принципиально новая ситуация, характеризующая создание контуров новой социальной системы.

И населению она очень не нравится.

Экономист Михаил Делягин говорит, что уровень психоза, который запустили московские власти, зашкаливает. При этом о действии вакцин спорят сами врачи.

Но есть огромное фармацевтическое лобби, которое, несмотря на сообщения о негативных последствиях, продавливает принудительную вакцинацию, поскольку это огромные прибыли, гарантированные госбюджетом.

Поэтому о дешевых лекарствах и не говорят — только о «спасительной вакцинации».

«Это же бизнес. Каждая вакцина — это деньги, изъятые из федерального бюджета», — отмечает он.

Кстати, сегодня официальный представитель Кремля Дмитрий Песков, привыкший четко ставить акценты, вольно или невольно проговорился о бенефициарах еще одного нового для страны явления под названием ревакцинация, на что указывает политолог Максим Жаров.

«Ни в одной европейской стране, попавшей под «третью волну» ковида, о ревакцинации не говорят — только о вакцинации тех, кто еще не привился.

У нас же с места в карьер о ревакцинации говорят, цитирую Пескова, «производители, изобретатели вакцин и медики, имеющие доступ к big data по вакцинированным».

Итак, устами пресс-секретаря президента России впервые и четко обозначено вакцинное лобби — люди, кровно заинтересованные в нагнетании паники и истерии вокруг вакцинации», — отмечает он.

Интересен и вопрос с признанием «Спутника V» на Западе.

«Почему «Спутник» не признан на Западе? Запад нас не любит? Правда. Но Запад еще и Китай не любит. Но китайских вакцин аж две сертифицированы.

Почему? Потому что нужно представить определенный протокол испытаний, статистический массив информации. По статистике, «Спутник» лучше западных вакцин.

Но чего стоит статистика, которую не могут собрать и представить?» — вопрошает Михаил Делягин.

К слову, в России нет базы данных побочных эффектов вакцинации, как в ЕС или США. Поэтому у нас никто никогда не умрет после вакцинации. В Европе же выявлена корреляция между вакцинацией и ростом заболеваемости и смертности от коронавируса, от которого должны защищать вакцины.

Что мешает лечиться россиянам Связь количества новых случаев коронавируса с темпами вакцинации в Европе

Что мешает лечиться россиянам Связь количества умерших от коронавируса с темпами вакцинации в Европе

В Канаде вирусный иммунолог и доцент Университета Гвельфа в Онтарио Байрам Бридл провел исследования вакцинации новыми мРНК-вакцинамиот коронавируса и назвал их применение «большой ошибкой». Ветеран иммунологии Дж.

Барт Классен опубликовал статью в рецензируемом научном журнале Microbiology & Infectious Diseases, и согласно полученным им результатам, новые вакцины могут вызвать отсроченный эффект, который проявится только через годы.

Как минимум эти исследования должны учитываться в дискуссии, но они никем на официальном уровне даже не озвучиваются. Неужели ими можно просто пренебречь?

Делягин прогнозирует, что если «Единая Россия» снова получит конституционное большинство в Думе, то власти, вероятно, запустят принудительную вакцинацию всех, включая детей.

Если же партия власти по итогам выборов будет чувствовать себя не очень комфортно, то, видимо, вопрос отдадут на откуп регионам. Поэтому сентябрьские выборы будут очень важными.

По его мнению, принудиловка во многом запускается для того, чтобы к сентябрю можно было заявить о победе над коронавирусом в столице.

«Эти выборы будут про то, будет ли принудительная вакцинация или не будет», — предполагает Михаил Делягин.

Главная повестка дня всегда под рукой – в нашем Telegram-канале.

Что мешает россиянам лечиться правильно

«Нам нужна промышленность, а ее нет»

Все мы хотим получать высокотехнологичную врачебную помощь, которая без современной аппаратуры немыслима. По большей части такие приборы импортные, комплектующие к ним и расходные материалы — тоже.

В условиях санкций и падающего рубля обеспечить население всем этим далеко не всегда возможно. А уж оснастить томографом или лазерной установкой все поликлиники страны — вообще фантастика.

Где выход? Самим производить отечественные лекарства, медтехнику, тем более, что многое уже есть, разработано и даже используется в ограниченном объеме.

Институт общей физики им. А.М.Прохорова разработал ряд лазерных приборов для эндоскопических операций и флуоресцентной диагностики онкологических заболеваний.

Например, «Лазурит» — прибор, включающий в себя два аппарата, объединенных единым источником питания и блоком обработки информации, что позволяет получать изображение в реальном времени, записывать операцию на магнитный накопитель, а затем передавать ее в интернет.

Состоит прибор из скальпеля-коагулятора и лазерного литопринтера — прибора для раздробления камней в органах человека. Причем, этот литопринтер работает на совершенно ином принципе, нежели существующие аналоги, рассказал на заседании Президиума РАН (16.02.16) директор ИОФ РАН, академик Иван Щербаков.

«Принцип действия основан на светогидравлическом эффекте — при попадании лазерного излучения в жидкость происходит взрыв твердого тела.

Исследования показали, что разрушение твердого тела происходит не за счет энергии излучения, а излучение порождает в жидкости пузыри, которые создают мощнейшую ударную волну, разрушение твердого тела происходит через миллисекунды», — пояснил академик.

С помощью такого прибора можно избавить больного от полостной операции, и излечить такое тяжелейшее заболевание, как коралловидные камни — когда вся область почки, как кораллами поражена изнутри вросшими в ткань солевыми образованиями.

Такие люди считались обреченными, а с использованием «Лазурита» они полностью излечиваются и могут быть выписаны из стационара через пару дней после операции. В этой операции важна ее полная безопасность, подчеркнул академик Щербаков, потому что «ударная волна разрушает твердое тело, но не затрагивает мягкие ткани».

На основе этого прибора разработана методика лапароскопической резекции при раке почки. Традиционная резекция требует пережатия сосудов для прекращения доступа крови, причем, делать это можно лишь на 20 минут: в противном случае почка отмирает.

«Лазерное излучение подобрано так, — пояснил Иван Щербаков, — что оно вырезает раковую опухоль, при этом коагулирует кровеносные сосуды, операция получается бескровной».

Но и это не все — раковую опухоль внутри органа можно «обколоть» специальными иглами, через которые доставляется лазерное излучение, поднимается до определенной температуры, сосуды перестают доставлять кровь к раковым клеткам, и они погибают.

Институт общей физики и Институт нейрохирургии РАН «являются пионерами применения фотодинамических методов в нейрохирургии», сообщил академик Щербаков. По его словам, есть такой термин — «нейрохирургия в темноте». Пациенту вводится краситель, который «подсвечивает» раковую опухоль.

Однако границы ее плохо определяются. Преодолеть этот недостаток удалось российским физикам.

«Реализовано три вещи — лазер, два оптических канала, регистрирующих люминесценцию и рассеяние, и компьютерная обработка, позволяющая хирургу сделать картинку максимально яркой и контрастной», — сообщил академик Щербаков.

Он рассказал еще об одном уникальном приборе, созданном в ИОФ РАН — «АФС-Д» — для диагностики ранних форм рака слизистой оболочки полости рта.

Прибор основан на принципе флуоресценции: «излучение лазера можно подобрать так, что начинают флуоресцировать клетки здоровые, а раковые люминесценцию тушат». Прибор небольшой, напоминает фен, очень простой в использовании — достаточно просто посветить им в рот пациенту.

В Тульской области за прошлый год, пояснил академик, обследовано 25 тыс. людей, выявлено 29 случаев злокачественных образований, предраковых — 77 случаев.

Примечательно, что технология «высвечивания», как отметил академик РАН Александр Потапов, директор НИИ нейрохирургии им. Н.Н.Бурденко, сегодня успешно конкурируют с томографом.

«Уже есть публикации, что технология «высвечивания» патологических тканей, особенно в мозге человека, вполне конкурирует с магнитным томографом, который стоит несколько миллионов долларов, а биоспектральный анализатор, который разработан в Институте общей физики РАН, стоит совсем другие деньги».

Все приборы, разработанные в ИФО РАН, сертифицированы, но производятся в ограниченном количестве. «Приборов явно не хватает, они все делаются на малых предприятиях, которые есть при институте, и обеспечить нужное количество эти малые предприятия не в состоянии, — сообщил глава ИФО РАН. — Нам нужна промышленность, а ее у нас нет».

Пока в известном московском онкоцентре на Каширке («Российский онкологический научный центр им. Н. Н. Блохина») опухоли удаляют по старинке, скальпелем. Эндоскопические методы там лишь начинают осваивать.

При том, что есть возможность делать современные высокотехнологичные, малотравматичные и эффективные операции с использованием отечественных лазерных приборов. Эти приборы есть, но необходим серийный выпуск.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *