Карантин: оправданы ли жесткие меры?

  • Город
  • Общество
  • коронавирус 2019-nCoV

Действительно ли карантин — эффективная мера? Можно ли обойтись без него? Вовремя ли приняли меры в России? Сколько он может продлиться? Как его правильно соблюдать? И не пострадает ли больше людей от экономического кризиса, вызванного им, чем от самого заболевания? На эти вопросы прямом эфире в Instagram «Собака.ru» ответила Александра Борисова, преподаватель Университета ИТМО, президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки, научный журналист. Публикуем самые важные цитаты из этого интервью.

  • Карантин: оправданы ли жесткие меры?

Карантин вводят при болезнях, которые передаются легко и незаметно — вроде гриппа. В мире прямо сейчас пандемия ВИЧ, но из-за него карантин не объявляют — потому что, как мы знаем, чтобы заразиться ВИЧ, необходим весьма близкий контакт, который невозможно не заметить.

К сожалению, коронавирус передается гораздо проще — он, судя по всему, даже более заразен, чем грипп. Почему «судя по всему»? Вирус новый, ученые еще мало о нем знают. Но данных о количестве заболевших в тех странах, где он ходил до введения карантина, уже достаточно, чтобы понять, что он очень быстро распространяется.

Чтобы предотвратить его бесконтрольное распространение, людей сажают на карантин. 

Можно ли избежать всеобщего карантина?

Да, если обратить внимание на болезнь на самом раннем этапе. К сожалению, это удалось пока совсем немногим странам: Тайваню, Гонконгу, Сингапуру, отчасти — Южной Корее. Почему они оказались такими умными? У них уже были эпидемии — в частности, SARS, поэтому они сразу отнеслись к угрозе серьезно.

Проблема коронавируса в том, что он часто протекает бессимптомно — человек может ходить по городу, не зная, что в этот момент он уже заражает окружающих. В Гонконге, когда больных было всего несколько десятков человек, отследили все их контакты и всех поголовно изолировали — на карантине сидели 12 тысяч человек.

Их снабжали едой, из дома гарантированно не выгоняли, бесплатно оказывали медицинскую помощь, делали тесты — в общем, делалось все, чтобы люди не скрывались. Всячески стимулировалось массовое тестирование. Примерно такой же тактики придерживается Южная Корея.

Для этого пришлось пожертвовать приватностью: отслеживать людей по кредитным карточкам, биллингам телефонов. 

  • Карантин: оправданы ли жесткие меры?

Страны вроде Италии, Испании и США ввели карантин поздно, в тот момент, когда у них уже не было другого выхода, потому что количество заболевших вышло из-под контроля.

Реальные цифры тогда уже не совпадали с реальностью: не потому что власти что-то скрывали, а потому что данные зависят от того, сколько страна смогла закупить и провести тестов.

Когда Италия ушла на карантин, у них было 10 тысяч заболевших, а потом мир с ужасом смотрел, что каждый день это число увеличивается еще на две, потом на три, потом на шесть тысяч. Сейчас число новых случаев не превышает пять тысяч в день, и это почти победа. Количество умерших в пиковые дни почти достигло тысячи.

Инкубационный период у болезни 14 дней, а значит у тех, кто заразился до введения карантина, уже после этого начали проявляться симптомы — кто-то ложился в больницу, кого-то подключали к ИВЛ, а кто-то оставался лечиться дома.

В двух самых серьезно пострадавших провинциях — Бергамо и Брешиа — больницы давно переполнены и не могут принять всех нуждающихся. Многие врачи также заболели — и соответственно не могут работать.

Мэры нескольких городов провинции Бергамо открыто говорят, что даже число умерших уже не точное, потому что люди умирают дома, и им не успевают даже сделать тест. Чтобы осознать масштаб бедствия, можно посмотреть на цифры по городу Бергамо.

Население 110 000 человек, в обычные дни до эпидемии там умирали порядка 5 человек. В эпидемию умирает по 50 в день, а в худшие дни — до 100. И мэр Бергамо тоже говорит, что эта официальная цифра сильно занижена.

Сейчас, к сожалению, этот сценарий повторяется в США — только население США гораздо больше и города, охваченные эпидемией, крупнее. Такого сценария можно избежать.

Например, в Германии, Австрии и Норвегии карантин более мягкий, а смертность — меньше.

Они осознали опасность раньше, ввели массовое тестирование, их больницы лучше справляются с наплывом пациентов и в целом эпидемия, судя по всему, под контролем.

Вовремя ли ввели карантин в России?

Точно не рано. Особенно в Москве, мегаполисе с высокой плотностью населения и большим количеством контактов между людьми. Например, играет роль то, что многие живут в высотках и каждый день ездят в лифте, где нет вентиляции.

Необходимо закрыться на две недели, чтобы понять, что происходит, пока есть возможность отслеживать заболевших и тех, кто с ними общался, локализовать вспышку. Иначе у города очень быстро закончатся больницы — не только инфекционные, а все.

Потому что когда больной коронавирусом ложится в гинекологию, заболевают врачи-гинекологи и больные в отделении. В России больных относительно мало, но видно, что их количество растет. Поэтому карантин — это абсолютно оправданная мера.

Сейчас просто продолжать спокойно ходить по улице рискованно.

  • Карантин: оправданы ли жесткие меры?

Никто не скажет точно, потому что мы не знаем, сколько сейчас невыявленных больных. Задача карантина — не только не дать болезни распространиться, но и найти уже заболевших.

При хорошем раскладе двух недель может быть достаточно, потому что по крайней мере официальная цифра небольшая. Необходимо массовое тестирование — сейчас, насколько я знаю, выпуск тестов в России налажен, их делают быстро, есть возможность провериться в частных клиниках и лабораториях.

Если все будет сделано правильно, пусть и с ограничениями, строгий карантин можно будет снять. Правда, школы и детские сады вряд ли можно открыть так быстро — хотя дети и не страдают от Covid-19, есть много данных о том, что они его переносят.

При этом они активно взаимодействуют друг с другом, а уровень гигиены у них часто оставляет желать лучшего. Поэтому карантин школ — важнейшая мера.

Как правильно соблюдать карантин?

Нет одного правильного для всех стран карантина. Поэтому нужно следовать рекомендациям властей и Роспотребнадзора.

Индивидуализм или нежелание соблюдать правила могут представлять серьезный риск для человека и окружающих.

Я могу считать, что я молодая, и поэтому мне ничего не грозит, но я не могу принимать решение за всех людей из группы риска, с которыми я специально или случайно контактирую — а последствия могут быть печальными.

По поводу того, нужно ли носить маски, есть много споров. ВОЗ утверждает, что носить их нужно только тем, кто уже заболел.

Китайские врачи недавно выпустили коллективное заявление, что не носить маски массово было самой большой ошибкой в их стране. Я думаю, оба этих подхода говорят примерно об одном: ведь никто из нас не знает, болеет он уже или нет.

Так что ради здоровья окружающих маску носить нужно, остановить распространение вируса — это общая цель.

Остальные правила очень простые: мыть или дезинфицировать руки, не трогать лицо, стараться дезинфицировать дверные ручки. Если городские власти разрешают, можно бегать, соблюдая максимальную дистанцию от прохожих. То же и с походами в в магазин — соблюдая дистанцию и уважая окружающих. 

Ходить в гости к друзьям нельзя: Петя сходил в гости только к Ване, Ваня — только к Васе, и дальше вы процесс передачи уже не проконтролируете. Zoom-вечеринки — это не так страшно, как вы думаете. Я понимаю, что грустно сидеть дома, но на дворе 2020 год, и можно найти массу способов себя развлечь. 

  • Карантин: оправданы ли жесткие меры?

На самом деле этого выбора — экономика или жизни людей — нет, это ложная дихотомия. Недавно было опубликовано большое обращение экономистов русского происхождения, среди которых Сергей Гуриев и Константин Сонин. В нем они объясняют, что экономический ущерб от закрытия стран на карантин, конечно, будет.

Но экономический ущерб от эпидемии не меньше, а больше. При неконтролируемом распространении заболевания в первую очередь заболеют все врачи.

И тогда не только некому будет лечить коронавирус, но и женщины будут рожать, как в 19 веке, умирая в родах, некому будет накладывать гипс на сломанные ноги, некому будет лечить рак, инфаркт или отит. Смертность от самого коронавируса увеличится не только в группах риска, но и среди людей всех возрастов.

Молодые люди в Италии оказывались в реанимации, потому что им не смогли оказать помощь вовремя. Крошечный процент смертности среди молодых остается таким, только если система здравоохранения работает.

Поэтому экономика не будет в порядке в любом случае. Люди не пойдут на работу не из-за карантина, а потому что они болеют, а кто-то из них умирает. Разница между карантином и его отсутствием в том, что карантин управляем. Если в какой-то момент вы понимаете, что экономика не справляется, можно ослаблять меры, выпускать работать какую-то часть людей.

А если эпидемия развивается свободно и, как в прогнозе британского эпидемиолога Нила Фергюсона, через три месяца одновременного болеет 60-80% населения, нет никакой речи о контроле. Вы не можете сказать: «Завтра курьеры выходят на работу», потому что вы не знаете, сколько из них болеет. Вы не знаете, работает ли полиция.

Так что власти вводят карантин, чтобы избежать худшего сценария.

Ниже можно посмотреть запись эфира. Следите за анонсами на странице «Собака.ru» в Instagram: скоро мы анонсируем следующее онлайн-интервью.

Георгий Бовт. Почему Россия пойдет по «жесткому варианту» ослабления карантина

В целом ряде стран начали радостно ослаблять карантинные меры, однако почти сразу выяснилось, что радовались рано. Коронавирус покидать нас не хочет. И как быть?

К середине мая большинство стран мира либо начали ослаблять карантинные меры, либо обнародовали планы и графики их смягчения.

При этом лишь в России и США эти разговоры, а также действия в этом направлении властей отдельных штатов (в Америке) и регионов (в России) происходят на фоне продолжающегося роста общего числа зараженных Covid-19 (правда, в США число вновь выявленных за сутки заболевших в последнее время падает, а у нас растет).

И хотя по числу смертей от коронавируса Россия сильно, слава богу и отечественным врачам, отстает и от Америки, и от крупных европейских стран, по числу заболевших она вышла на второе место в мире. 

Если посмотреть на темпы роста числа установленных инфицированных, то, введя карантинные меры (вернее, меры по «самоизоляции») на две-три недели позже, чем европейские страны, Россия не смогла, как становится очевидным, в результате добиться более низких темпов распространения заразы во время такого «карантина», чем европейцы и даже американцы. Число заболевших именно во время «карантина» у нас выросло в разы сильнее, чем в странах с наибольшим числом заболевших за тот же период. Скажем, в Италии за время карантина число заболевших выросло в 22 раза, в наиболее пострадавшем из американских штатов Нью-Йорке — в 48 раз, а в России — в 174 раза.

Читайте также:  Как расшифровать УЗИ почек

Значит ли это, что меры «самоизоляции» в исполнении российских властей провалились? Или мы просто пока не знаем всех особенностей действия этого вируса? Скажем, широко известно, что в Китае, если верить официальной статистике КНР, рост числа заболевших удалось сдержать жесточайшими военно-полицейскими мерами, которые в точности не смогла (и вряд ли сможет) повторить ни одна страна мира. Однако некоторые соседи Китая обошлись менее жесткими мерами. Мне кажется, пока рано выносить «окончательный приговор». Быть может, мы со своим «недокарантином» вольно или невольно пошли по «шведскому пути», который пока вовсе не кажется катастрофическим, особенно на фоне зарождающейся второй волны пандемии. 

Отдельные страны Европы едва-едва начали робко поднимать голову (вернее, высовывать ее из запертых жилищ), как Еврокомиссия предупредила: члены Евросоюза должны быть готовы ко второй волне заражения.

Причина проста: в силу жесткости карантинных мер переболело «недостаточно людей», эффекта «стадного иммунитета» не возникло. Еврокомиссия предрекает вторую волну зимой. Однако все может оказаться хуже, и зимой придет уже не вторая, а третья или четвертая волна.

А «стадного иммунитета» может от этой заразы и вовсе не возникнуть.

Южная Корея, казалось бы, могла гордиться тем, что прошла пандемию без существенных потерь (на 11 мая было 11 тысяч заболевших). Однако слово «прошла» оказалось пока неуместным.

Рано радовались! После «вспышки» (было выявлено два десятка заболевших за сутки, что по меркам эпидемии в этой стране заметное число) были экстренно закрыты все увеселительные заведения в столице.

Откат назад, в сторону ужесточения карантина, наблюдается и в Японии.

Сразу же после смягчения карантинных ограничений в другой «относительно успешной стране» Германии распространение заразы вновь резко усилилось. Базовое репродуктивное число выросло с 0,83 до 1,10.

Если это значение меньше единицы, эпидемия идет на спад, если больше, то число заболевших растет. Показатель 1,1 означает, что 10 инфицированных заражают 11 человек.

В ФРГ вновь задумались о возвращении к карантину. 

Наконец, в городе, который стал сейчас самым печально известным городом мира, в китайском Ухане, после месячного перерыва обнаружено сразу с десяток заболевших Covid-19.

При этом совершенно непонятно, откуда они взялись, ведь на фоне тотального контроля в городе месяц не было ни одного случая заболевания. Как минимум теперь сам Ухань, а то и вся провинция Хубэй, где он расположен, уже обречены на вторую волну карантинных мер.

Тысячи китайцев уже под наблюдением как потенциально заразные. Вроде бы мало. Для Китая. Пока.

В США снятие карантинных ограничений происходит скорее хаотично, на уровне отдельных штатов. На общем фоне продолжающегося роста числа заболевших, хотя темпы прироста снижаются. Общее число инфицированных приближается к полутора миллионам. Демократы чехвостят Трампа за провалы в эпидемиологической работе.

Сам президент давит на ФРС с тем, чтобы влить в экономику сотни миллиардов и даже триллионы долларов. Американский фондовый рынок отыграл практически все потери, понесенные в марте, однако безработица приближается к 20%, что превысит показатели Великой депрессии 30-х годов прошлого века.

Но даже американская казна не резиновая и не может помогать всем. Выход один: всем на работу.

В России на совещании по эпидемиологической ситуации в стране 11 мая президент Владимир Путин заявил, что страна подошла к этапу смягчения режима ограничений, который продлился шесть недель.

Он также объявил об окончании «единого периода нерабочих дней для всей страны и для всех отраслей экономики» и добавил, что, «начиная с 12 мая, везде, где это возможно, необходимо создать условия для восстановления деятельности предприятий базовых отраслей экономики, а это строительство, промышленность, сельское хозяйство, связь, энергетика, добыча полезных ископаемых…» Тут можно усмотреть некоторое противоречие: если нерабочие дни завершаются для «всей страны и всей экономики», то почему возобновление работы касается только «базовых отраслей» и только там, «где это можно»? При этом Россия стала единственной страной мира, где объявляется о начале снятия карантинных ограничений на фоне продолжающегося суточного роста числа заболевших (в день проведения совещания был поставлен очередной антирекорд, и число выявленных больных превысило 11,6 тысячи человек). Спрашивается: а может, если наш «как бы карантин» на фоне неопределенного статуса «нерабочих дней» не дал радикальных результатов по сдерживанию эпидемии, и не надо было останавливать «базовые отрасли», по каковому пути пошли та же Германия и Южная Корея? 

Карантин: оправданы ли жесткие меры? Александр Авилов/Агентство «Москва»

На самом деле, указанное противоречие федеральный центр разрешил следующим образом: он отдал право принимать окончательные решения по снятию ограничительных мер на места, региональным властям.

В этом смысле Россия, где в последние годы федерализм только и делали, что сворачивали в пользу унитарного государства и «вертикали власти», решила вдруг пойти по американскому пути, притом что США в вопросах внутренней политики на деле даже не федерация, а скорее ближе к конфедерации.

Москва решила возложить на губернаторов всю ответственность и тяжесть решений о снятии или ужесточении «самоизоляции», а также по введению мер социального дистанцирования (скажем, обязательного «масочного режима»). Объективно это вроде бы оправданно. Потому что ситуация в разных регионах сильно разнится.

По словам вице-премьера Татьяны Голиковой, пока лишь 11 регионов могут начать смягчение ограничительных мер прямо сейчас, а еще около двух десятков — при условии обеспечения достаточного количества свободных больничных коек и охвата тестированием.

Однако все равно остаются без ответа некоторые вопросы сугубо федерального уровня, касающиеся, скажем, межрегионального транспортного сообщения, в том числе передвижения людей. Тут ведь каждый губернатор действует по принципу «кто во что горазд». Нужны общенациональные «руководящие указания», тем более что местные начальники давно отвыкли от самостоятельности. Может, сейчас не самое лучшее время их к ней приучать? 

Так или иначе, выбор сделан: страна выходит из карантинных мер, невзирая на продолжающийся рост числа заболевших Covid-19. В жертву покамест откровенно принесены предприятия сферы услуг и развлечений, общепита, связанные со спортивными и массовыми мероприятиями.

Это в основном тот самый малый и средний бизнес, в адрес которого, правда, президент озвучил новые меры поддержки (налоговые каникулы на второй квартал, двухпроцентный кредит на сохранение занятости, который может превратиться в субсидию в случае сохранения 90% рабочих мест, возврат налогов самозанятым за прошлый год и т. д.).

Однако надо, во-первых, посмотреть, как это будет работать на практике и не замотают ли это бюрократы. Во-вторых, коснется это не всех, а только тех, кто признан «пострадавшими». В-третьих, просматривающийся максимальный объем такой помощи явно не покроет бо́льшей части понесенных и еще предстоящих убытков малого и среднего предпринимательства (МСП).

Оно явно приносится в жертву борьбе с коронавирусом, прежде всего, по причине своей «незначительности» в глазах нынешней власти.

По численности предприятий МСП на 100 человек населения (в России их 2 на 100, меньше только у США — 1,3 на 100) Россия уступает Чехии в 4,7 раза, Швеции — в 3,4 раза, Испании — в 2,7 раз, Польше — 2,1 раза.

А по доле работников в данном секторе от общего числа занятых Россия отстает от всех стран: они, по данным на 2018 год (относительно более благополучный), составляли 18,9%, при 41% в США и от 61% (во Франции) до 78,6% (в Италии) в континентальных странах Евросоюза.

Доля малого и среднего бизнеса в ВВП России составляла по итогам 2018 года около 20%. По итогам 2020 года она, по некоторым прогнозам, может снизиться до 12%. Если говорить об абсолютном числе компаний МСП, то оно в последние годы уже и так сокращалось.

Так, на середину 2019 года за предшествующий год количество таких предприятий снизилось на 432 тыс., а совокупная численность их работников — на 510 тыс., составив, соответственно, примерно 5,836 млн и 15,391 млн. 

Речь, таким образом, о максимум 15 млн человек. «Как-нибудь выкрутятся, — думает о них власть. — Надо спасать ВПК и крупную промышленность».

Косвенно такое отношение выдает главную причину постепенного снятия ограничений: это нежелание Москвы тратить накопленные ресурсы в значительных масштабах на прямую поддержку людей и пострадавших отраслей и предприятий, исходя из принципа, что деньги (кубышка) — это власть. Нет денег — не будет и власти.

К тому же российская экономика оказалась под двойным ударом: резкое и, судя по всему, длительное падение цен на энергоносители лишит бюджет миллиардов долларов доходов. 

Также на крупных предприятиях, объективно, при выходе из «самоизоляции» легче добиться соблюдения новых жестких санитарных норм. А именно на них, на меры социального дистанцирования и будет теперь сделан упор при «жестком выходе» из карантина (на фоне роста заболеваемости).

И российские власти, таким образом, постараются избежать возврата к «квазикарантину» в виде «нерабочих дней», ибо это стране оказалось не по карману (вернее, в этот «карман» не захотели залезать).

К тому же губернаторам президент 12 мая дал понять, что если они будут принимать решения о закрытии тех или иных предприятий в случае новых вспышек заболевания, то они же должны будут принимать решения относительно мер поддержки таким предприятиям. Так что, как говорил персонаж известного фильма: «Сама, сама!» 

Как ни парадоксально, но такой вариант — снятие ограничений на фоне роста числа заболеваний — может иметь даже свои преимущества. Они скажутся, если страны Европы и Азии после ослабления карантина начнут снова «закрываться» в случае новых вспышек заболеваемости, так называемой второй волны. Такое второе закрытие может оказаться для экономик еще более болезненным, чем первое. 

Нам в этом случае «вторая волна» попросту не грозит. По той простой причине, что у нас и первая-то волна толком не закончилась. Мы будем продолжать нести «сопутствующие потери» ценой сохранения экономической активности.

Одна надежда — даже не на вакцину, нет (еще ни одной вакцины от коронавирусов в мире не изобрели), а на то, что по мере распространения среди населения нынешний коронавирус ослабеет, а значительная часть жителей все же приобретет какой-то иммунитет. Насколько правильным окажется этот снова «особый» российский путь, покажут ближайшие месяцы. Риски велики.

Ну а информационный шок от происходящего для впечатлительных обывателей могут сгладить как административные меры борьбы с «фейками», так и грамотная работа со статистикой.

Читайте также:  Кто может получить льготные лекарства в Санкт-Петербурге

Вопрос дня: является ли карантин актом гуманизма или ошибкой бюрократии?

Эксперты дискутируют о том, насколько адекватно политики разных стран осознали реальную степень опасности коронавируса и просчитали, как она соотносится с другими угрозами

Социолог Игорь Эйдман задался вопросом, насколько зримо пандемия СOVID-19 выявила разницу между различными цивилизационными укладами на планете:

«Беспрецедентна не сама пандемия коронавируса (бывали инфекции и пострашнее), а жесткая карантинная реакция на нее большинства стран, нанесшая мощный удар по мировой экономике.

Если бы эпидемия ковида-19 случилась лет тридцать или тем более пятьдесят назад, ничего подобного не произошло бы (как не было такого во время распространения не менее опасного гонконгского гриппа в 1968-69 годах).

Беспрецедентный ответ на пандемию вызван не какими-то заговорами элит и не всеобщим помешательством, а объективными переменами в общественной психологии, приведшими к изменению ценностных приоритетов.

Многие тысячелетия в мире господствовали традиционные религиозные ценности, диктовавшие людям необходимость соблюдение сакральных социальных норм, традиций, предписаний.

После эпохи Просвещения на условном Западе традиции стали терять былую силу, а на их место стали претендовать ценности новых политических религий (национализма (патриотизма), коммунизма и т.д.).

Люди продолжали легко убивать и расставаться с жизнью, но уже не ради истинной веры, верности сюзерену, дворянской чести, а во имя родины, нации, государства или угнетенного класса, будущего коммунистического рая.

Параллельно развивалось рыночное, экономически ориентированное потребительское общество, которое постепенно съело и переварило политические (да и обычные) религии. Его главной ценностью стали деньги и потребление.

Если рынок требовал человеческих жертв, они бестрепетно приносились. Считалось совершенно нормальным, когда производитель уничтожал нереализованные продукты, отказываясь сбить на них цену, чтобы спасти голодающих.

Со второй половины 20 века все большее значение начала приобретать гуманистическая система ценностей, на вершине пирамиды которой оказались жизнь, здоровье, свободное развитие личности.

Сейчас она превалирует в большинстве развитых стран, пытающихся руководствоваться ей и в своей эпидемической политике.

Именно с этим связаны нынешние беспрецедентные карантинные меры, основанные на приоритете сохранения жизни как можно большего числа людей над защитой экономики, капиталов или религиозных обрядов.

Своеобразные «гости из прошлого», религиозные или рыночные фундаменталисты (от протоиерея Дмитрия Смирнова до Альфреда Коха) возмущаются ограничениями, «убивающими» экономику или церковную жизнь.

Однако для общества с гуманистической системой ценностей лучше потерять многие миллионы долларов, чем рисковать жизнью даже одного человека; лучше перестраховаться, чем проявить преступную легкомысленность в том, что касается здоровья людей.

Приоритет гуманистических ценностей характерен для современного этапа развития западной цивилизации. Политика разных стран по отношению к эпидемии определяется степенью их вестернизации.

Не случайно, Китай, Россия, Беларусь, Иран руководствуются не стремлением максимально сохранить жизни людей, а интересами авторитарной верхушки, маскируемыми политическими или (и) традиционными религиями.

Однако и в западных странах немало людей, которые застряли на уровне социальной психологии 19-20 века с приоритетом материальных, экономических ценностей, среди них трамписты в США и правительство Швеции.

Российские власти только имитируют гуманистическую заботу о сохранении здоровья населения, а в действительности используют ситуацию для укрепления диктатуры; фальсифицируют статистику; организуют тотальный электронный контроль, не имеющий отношения к реальной борьбе с эпидемией, но ведущий к дальнейшему закабалению граждан; проводят идеологические мероприятия опасные для жизни людей (типа идущего уже весеннего призыва в армию или предстоящего референдума).

Конфронтация между Западом и коалицией авторитарных государств (Китая, России, Ирана) отражает противостояние сторонников гуманистических ценностей и их противников. »

Реакция читателей на выводы Эйдмана разделилась. К примеру, политолог Сергей Медведев разделил авторскую позицию:

«Согласен с вами. Есть корреляция между экономическим (либеральным) и эпидемиологическим дарвинизмом, которые вопят о государственном вмешательстве и уповают на невидимую руку рынка или вируса, которая все расставит по местам.

«Кто должен умереть, умрет». К счастью, большинство развитых стран перешли от этой утилитаристской этики к деонтологической этике Канта, где абсолютный приоритет имеет человеческая жизнь.

Антикарантинщики и неолибералы эту битву уже проиграли…»

Политолог Мария Снеговая считает, что выводы делать рано:

«По-моему, рановато такие выводы делать. Чем Швеция не западная гуманистическая страна? Совсем другой подход к карантину. Просто, западные страны оказались панически напуганы жёстким ответом Китая и предсказаниями (ошибочными) моделей, которые показывали миллионы трупов.

Здесь речь, скорее, не о переоценке стоимости жизни (которая почему-то внезапно случилась за 10 лет — подобные эпидемии случались и в начале 2000-х, но реакции такой на было), а в новой информационной среде, которая создаёт такие панические захлебывающиеся реакции, потом происходит откат назад.

Тут уникально, что мощь интернета и распространения паники такова, что влияет в реальном времени на ответ властей…»

Блогер Егор Седов, со своей стороны, совершенно не разделяет цивилизационного оптимизма автора:

«Вот и я часто провожу сравнения с эпидемиями 1957 и 1968 гг. И вижу изменения в общественной психологии. К сожалению, можно сделать вывод (предварительный, разумеется) о повышении тревожности вместе с повышением благосостояния и безопасности.

Именно с тревожностью обывателя (не с благосостоянием и не с безопасностью, разумеется)) что-то придется делать. Она и отсутствие здорового фатализма (кстати, его источником может быть и религия) — крайне опасный фактор. Это не говорит о гуманизме общества.

О гуманизме говорило бы иное: например, массовые демонстрации на Западе у посольств ряда африканских стран — «Немедленные санкции к убийцам ЛГБТ». Ну, и не только в связи с этим — такое немедленное реагирование на кошмар и на людоедство.

О гуманизме говорило бы неприятие палаческих режимов — ни под каким видом, не из-за какой нефти, нет — значит, нет! Пока я наблюдаю «гуманизм» обезьяны, которая тащит горку орехов: уронила один, нагнулась, растеряла все.

Только, к сожалению, вместо орехов — живые люди, а вместо обезьяны — правительства и международные бюрократы. Хотя, конечно, есть такие «обезьяны», которые и экономику угробят, и людей, и права живущих. Но они не имеют отношения к западной цивилизации…»

Журналист Семен Новопрудский оказался еще более критичен в своем отношении к позиции Эйдмана:

«Карантины — это смесь медицинского безумия с вопиющей бесчеловечностью.

Организация 130 миллионов смертей от голода из-за карантинов (прогноз Международной организации труда) при вирусе, который даже по самым алармистским прогнозам не убьет больше 30-35 миллионов человек, преступление, а не акт гуманизма. Карантины нигде не предотвратили ни смертей, ни заражений.

Они оказались злом именно с гуманистических, а не только с экономических позиций. Швеция оказалась абсолютно права со всех точек зрения и после снятия карантинов при сохранении заражений и смертей все карантинные страны неизбежно автоматически пойдут по шведскому пути.

Поддержка ковид-фашизма государств со стороны либералов обидна вдвойне. Ни медицинских, ни тем более социально-экономических оснований для карантинов не было.

Это катастрофическая ошибка западного мира (Китай-то концлагерем был и останется без всяких пандемий, а вот Япония и Южная Корея обошлись без тотальных насильственных карантинов), которая может иметь серьезные последствия для демократических ценностей, если мы не увидим от правительств западных стран публичного признания ошибочности карантинов и отказа от применения этих диких карательных практик впредь.

Смерти от голода уже есть. С января по март 2020 года от голода, по данным ООН, в мире умерло 2,4 миллиона человек— в 7 раз больше. чем до сих пор от вируса. Более 100 стран обратились за экстренной помощью в МВФ— такого не было никогда в истории МВФ.

Эпидемия не преодолена нигде, не надо питать иллюзий: заразиться и умереть по-прежнему может каждый в любой стране в любой момент. При этом вирус везде угасает по мере роста заражений и только так, а карантины нигде не повлияли на ход пандемии принципиальным образом.

Швеция без карантинов добилась двух главных целей карантина— снижения нагрузки на медицину и коэффициента заражений ниже 1. Лидеры по всем показателям смертей и заражений- страны с долгими карантинами. Просто живя в Германии или Франции, люди не отдают себе отчет в том, как выглядит карантин в той же России и даже в Москве. Но он везде был бессмысленным.

А вот что действительно надо требовать— это международного расследования действий Китая и ВОЗ, устроивших по сути биологическую войну против человечества(хоть, скорее всего, по неосторожности, а не по сознательному умыслу).

С эпидемиями нигде и никогда не боролись ТАКИМИ карантинами. Карантинами всегда являлась изоляция только зараженных, а не закрытие все живой жизни и тотальные запреты на перемещения всех подряд.

Причем никогда такие карантины не помогали победить болезни, от которых не было лекарства и вакцины, как от коронавируса— в частности, бубонная чума в середине ХIV века в Италии и «испанка» забрали столько жизней, сколько хотели.

В медицинском и научном сообществе и в Германии, и в России, и в США достаточно категорических противников карантинов.

Дело не в идиотизме медицинского сообщества, оно думало только о себе и было в своем праве— на врачей пришелся основной удар — а в неспособности принимающих решения политиков осознать реальную степень опасности, просчитать, как она соотносится с другими угрозами и с последствиями таких ограничений. В итоге все карантинные державы Европы вынуждены снимать карантины без малейших гарантий отсутствия новых заражений и смертей. И это неизбежно: лечить болезнь мы не умеем и вакцины пока нет…»

А Светлана Кобылянская и вовсе не считает западный метод борьбы с пандемией каким-то гуманистическим:

«Думаю, тут скорее не изменения в ценностях и изменениях в пропаганде, а в глобализме, который все сильней и сильней на нас влияет. Некий гуманизм присутствует, но первостепенны инстинкты самосохранения.

Люди понимают, что когда перемещения между отсутствующими границами стали обыденностью и благодаря урбанизации, росту населения и росту информированности проще всего соблюдать самые простейшие меры, которые помогут сохранить здоровье.

Ставлю не на изменения в психологии людей( хотя это присутствует, но не определяюще) а на инстинкт самосохранения. Мы большой муравейник, только чуть-чуть умнее…»

Эпидемия испанки: какие уроки из нее можно извлечь

Сегодня мир переживает страшную вспышку гриппа, во многих странах правительства пошли на беспрецедентные меры по ограничению личной свободы граждан. Но похожая ситуация уже была в 1918–1920 годах, когда в последние месяцы Первой мировой войны началась смертоносная эпидемия испанки.

Какой опыт можно извлечь из тех катастрофических событий? Оправданы ли жесткие меры при карантине? Разобраться в этом нам может помочь исследование экономистов американского центробанка (ФРС) и Массачусетского технологического института (MIT). Предварительные итоги их разработок появились в СМИ.

Читайте также:  От рака нас спасут лук и чеснок

Кошмар пришел из США

Начнем с того, откуда взялась испанка и почему так называется. На самом деле первые зараженные появились в апреле 1918 года в США. Однако смертоносный грипп стал называться испанкой с легкой руки журналистов.

Испания первой в Европе объявила о пандемии в газетах. Она была нейтральным государством на охваченном войной континенте, и здесь не было жесткой военной цензуры.

Сами испанцы называли ту пандемию «песадилья» (La Pesadilla – «кошмар»).

Впрочем, скрывать масштаб заболевания было уже невозможно, когда с высокой температурой слегли испанский король Альфонсо XIII, премьер-министр и чуть ли не весь кабинет министров.

Если в прошлые годы грипп обычно косил детей и пожилых, беременных и людей с патологиями, то испанка вела себя по-другому.

Жертвами эпидемии становились молодые граждане в расцвете сил – в возрастном диапазоне от 20 до 40 лет.

Широкому распространению заразы способствовали тяготы войны: антисанитария, недоедание и необустроенность лагерей беженцев.

Симптомами болезни были синий цвет лица, пневмония и кровавый кашель. Дело в том, что на поздних стадиях часто случалось внутрилегочное кровотечение, и зараженный вирусом захлебывался своей же кровью.

По мнению вирусологов, скорее всего, причиной высокой смертности было не совсем обычное течение болезни. Испанка приводила к молниеносному разрушению дыхательных тканей и заполнению легких мокротой.

От такой заразы не спасали ни молодость, ни иммунитет, ни физическая сила потенциальных жертв инфекции.

Начало прошлого века, как мы знаем, характеризовалось ростом промышленности, пришпоренным техническим прогрессом. Именно в это время вовсю строили железные дороги, небо бороздили дирижабли, а океан утюжили корабли.

Не мудрено, что на таких скоростях ученой мысли вирус начал победное шествие по планете семимильными шагами. На целый год (правда, лишь в некоторых странах) закрылись не только магазины, театры и школы, но даже суды и церкви. Запрещались, как и сейчас, рукопожатия.

А кое-где на продолжительное время устанавливался военный режим.

Старший брат свиного гриппа

Несмотря на беспрецедентные посягательства на личные свободы, больших жертв избежать не удалось. Но, по словам исследователей, смертей было бы гораздо больше, если бы не было никаких ограничений.

За первые 25 недель грипп убил 25 млн. человек. В одной только испанской Барселоне ежедневно умирали 1200 человек. Массовое перемещение войск стран – участниц Первой мировой войны привело к ускорению распространения гриппа.

Вымирали целые деревни от Аляски до Южной Африки.

Конечно, широкому распространению заразы способствовали тяготы войны: антисанитария, недоедание и необустроенность лагерей беженцев. За 18 месяцев 1919–1920 годов испанкой заразилось около 550 млн. человек, а это почти 30 процентов жителей Земли.

По количеству умерших данные исследователей разнятся: одни говорят о 17 млн., другие – о 50, третьи – о 100 млн. Таким образом, население мира за это небольшое время уменьшилось на 0,9–5,3 процента. Это позволяет вирусологам считать пандемию испанки одной из наиболее масштабных катастроф в истории человечества.

Современным ученым удалось разгадать природу этой всемирной инфекции. В 1997 году Институт молекулярной патологии армии США (AFIP) получил образец вируса H1N1 1918 года. Он был выделен из трупа коренной жительницы Аляски.

Захороненное тело пролежало в вечной мерзлоте более 80 лет. Полученный образец помог исследователям в октябре 2002 года воссоздать генную структуру вируса испанки, которым планета была охвачена в 1918–1920 годах.

Как оказалось, это вирус того же серотипа, что и H1N1, который вызвал пандемию свиного гриппа в 2009 году.

Карантин спасет экономику

Какие еще выводы делают ученые? Ведь сегодня такие сопоставительные исследования получают особую актуальность. Как известно, сейчас в мире разгорелся спор, вводить или нет жесткие меры карантина с запретом для людей выходить даже из своих жилищ.

Однако целый ряд стран не спешат с карантином. В числе скептиков и защитников бизнеса был президент США Дональд Трамп, но быстро передумал. А вот президент Бразилии Жаир Болсонару так активно выступает против рекомендаций Всемирной организации здравоохранения, что его банят в соцсетях.

Президент Ирана Хасан Роухани называет вирус «вражеским заговором» и призывает население ходить на работу. А белорусский «батька» Александр Лукашенко не вводил и сам не соблюдает никаких мер дистанцирования.

Он сказал, что «лучше умереть стоя, чем жить на коленях», и прописал населению свой «антивирусный коктейль»: водку, баню, спорт и полевые работы.

Однако экономисты американского центробанка (ФРС) и Массачусетского технологического института (MIT) в своем исследовании пришли к обратному выводу.

Они убеждены, что выиграли те, кто спасал население, а не экономику.

Сначала всем было одинаково плохо, но вот возвращение к норме после гриппа оказалось быстрее в тех местах, где сразу ввели карантин, ограничили физические контакты и подтянули гигиену.

«В городах, где были приняты решительные и неотложные меры, спад деловой активности оказался не глубже, чем в других. Зато по окончании пандемии они росли быстрее, – говорится в исследовании экономистов.

– Задачи спасения людей и экономики никак не противоречат друг другу в настоящее время.

Принимая меры для обуздания эпидемии и сохранения жизней, мы лишь ускоряем восстановление бурной экономической активности в дальнейшем».

И сегодня, как считают эксперты, наибольшее количество жертв коронавируса имеют те страны, где медлили с введением карантина. В первую очередь это Италия, Испания, США, где количество заражений – 100–200 тыс., а число умерших в каждой стране – от 6 до 14 тыс.

Негативных последствий инфекции можно было избежать, если бы жесткие меры вводились безотлагательно. Например, как в Китае. Еще недавно эта страна лидировала по зараженным и умершим от коронавируса, а сейчас уступила место США и Западной Европе.

Где слишком долго думали…

Оправдан ли жесткий карантин?

10.04.2020

Правительство Украины вводит все более и более жесткие запреты для граждан в период карантина. Это ведет ни к чему иному, как к быстрому распространению паники среди населения, возникновению еще большего количества опасений, страхов и тревог. Теперь уже, украинцы переживают не только о  коронавирусе, его последствиях, но и о собственном финансовом благополучии.

Оправдан ли столь жесткий карантин? Какие последствия могут нас ждать? И можно ли было решить вопрос более профессионально (с точки зрения эпидемиологии)?

Давайте порассуждаем вместе, опираясь на экспертные мнения.

Оправданы ли строгие карантинные запреты?

Ответ на этот вопрос очевиден для многих ученых мирового уровня. Среди них: Стефано Монтанари, Надежда Жолобак, Франк Ульрих Монтгомери и другие.
Общее мнение экспертов сводится к единому заключению – жесткий карантин однозначно не является оправданным. Их аргументы более чем убедительны:

  1. Противоэпидемиологические меры заключаются не только во введении карантина. На самом деле, есть куда более эффективные способы противостоять эпидемии.
  2. Прекращение работы метро и транспорта – излишняя мера. Коронавирус 2019 года, наравне с другими вирусными инфекциями, крайне чувствителен к УФ-излучениям. Установка специальных облучающих приборов на входе, выходе из подземки и регулярная обработка транспорта – эффективные решения проблемы.
  3. В то время как правительство вводит баснословные штрафы, запирает молодежь и пенсионеров по домам, заставляет носить маски всех и всюду, ученых Института молекулярной биологии и генетики отправляют в бессрочные отпуска за свой счет. Странность в том, что именно эти люди должны были всерьез заняться разработкой вакцины и отечественных систем для тестирования Covid-19.
  4. Эпидемии гриппа и ОРВИ случаются ежегодно. В эти периоды в зоне риска находятся абсолютно все, вне зависимости от возраста. Но почему-то ни разу правительство не ввело карантин, хотя статистика заражения, смертности и осложнений от гриппа страшна не менее, а иногда, даже более.
  5. Новый штамм коронавируса занимает последнее место в списке патологий с наибольшей летальностью. Covid-19 – “малыш”, в сравнении с числом умерших от туберкулеза, СПИДа, рака и гепатита С.
  6. Карантин не просто негативно отразился на экономической ситуации всего мира. Негативно – слишком мягкий термин. Если эти мероприятия будут продолжаться и дальше, то мир перешагнет порог кризиса, а последствия всего этого будут более чем масштабны и коснутся каждого..
  7. СМИ, к большому сожалению, распространяют только ту информацию, которая сеет панику в обществе. Почему все говорят об умерших, об ужасных симптомах и заразности коронавируса, но умалчивают банальные факты?! Вот например, знали ли вы, что важно не то, что сам вирус попадет на слизистые, важно – количество этих вирусных частичек? Ведь если их будет мало, то наш организм способен с легкостью справиться с любым вирусом самостоятельно.
  8. Карантин в Украине – это ограничение перемещения, т.е. по факту, круглосуточная изоляция в 4 стенах. Ведущие вирусологи мира отмечают, что это губительно для иммунитета. Для того, чтобы каждый человек имел хороший иммунный отклик, нужны прогулки на свежем воздухе. Тем более, что уже доказана губительность солнечных лучей и воздушных потоков для Covid-19. Снова же вопрос целесообразности столь строгого карантина?
  9. Информация, которая поступает населению, в большинстве своем окрашена негативно. Какая естественная реакция любого человека? Паника. Какие последствия спросите вы? Хронический стресс. Давно известно, что именно стресс и паника являются первопричинами ослабленного иммунитета. Как же бороться с вирусом, если иммунитет подорван?
  10. Средства для профилактики давно существуют. Это касается не только коронавирусной инфекции, но и любой другой (гриппа, аденовируса, парагриппа и т.д.). У коронавируса есть липидная оболочка. Разрушив ее, вы обезвредите сам вирус. Спреи для носа с интерфероном – именно те препараты, которые инактивируют любой вирус на 3-4 часа (даже если его частички попадут прямо вам на слизистые).

Как защититься от коронавируса?

Маски, перчатки, респираторы абсолютно не нужны здоровым людям. Маски становятся рассадниками инфекций, перчатки нарушают естественный защитный слой кожи, а респираторами должны пользоваться только медики. Карантинные меры по своей сути противоречат рекомендациям МОЗ и ВОЗ.

Так что же делать? Как действовать в условиях эпидемии?

Простые, но эффективные рекомендации, которые на самом деле Вам помогут:

  • мойте руки (часто, тщательно, с мылом, желательно теплой водой);
  • носите маски в двух случаях: в местах скопления людей, если вы больны;
  • соблюдайте дистанцию;
  • если вы почувствовали симптомы действуйте четко: самоизолируйтесь, позвоните доктору или запишитесь на онлайн-консультацию, следуйте рекомендациям медика;
  • ВАЖНО! Регулярно проветривайте дом и проводите влажную уборку. Периодически можно обрабатывать поверхности дезинфицирующими растворами (но без фанатизма).

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *