Скорая помощь останется без врачей

Эта служба лидирует по сокращению численности врачей среди всех областей здравоохранения. Постепенно их заменяют фельдшеры. Чем это вызвано?

Скорая помощь останется без врачей depositphotos.com

За прошлый год из скорой ушли или были уволены 534 врача, а вот фельдшеров, напротив, стало больше на 370, сообщает РБК. Казалось бы, на всю страну цифры небольшие. Но это тенденция: постепенно скорая помощь станет фельдшерской службой.

В других странах в выездных бригадах врачей нет, там работают парамедики — специалисты по экстренной медицине без высшего образования, а врачи спасают больных уже в стационарных отделениях скорой. Подобную практику пытаются ввести и в России, говорит главный внештатный специалист Минздрава по скорой помощи, академик Сергей Багненко.

Сергей Багненко главный внештатный специалист Минздрава по скорой помощи

Сергей Багненко полагает, что лишь пятая часть бригад скорой должна быть укомплектована врачами. В остальных, а это одна машина на 10 тысяч населения, достаточно фельдшера.

Сами врачи с этим не согласны и считают, что у замены врачей на средний медперсонал имеется финансовая подоплека.

Ситуацию комментирует председатель межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие», врач скорой помощи в Уфе Тамара Богданова.

Тамара Богданова председатель межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие», врач скорой помощи

По данным Минздрава, число вызовов скорой за восемь лет сократилось почти на 10%. Объясняется это появлением неотложной помощи в амбулаториях, которые часть вызовов берут на себя. Повод ли это сокращать персонал, учитывая, что на страну в год приходится 45 млн выездов?

Актер Александр Яценко, сыгравший врача скорой помощи в фильме «Аритмия», говорит, что прототип его героя — талантливый и преданный делу врач. Как можно просто взять и убрать его, сказав, что он больше не нужен?

Многие врачи уходят сами, не выдерживая перегрузок. Остальные работают за двоих, иногда по 12 часов без перерыва даже на обед. Ведь сокращают не только докторов скорой помощи, но и сами бригады. Впрочем, такая ситуация не только в скорой.

Факт, что реформа здравоохранения не удалась, признали на самом верху. Вице-премьер Татьяна Голикова 3 ноября назвала оптимизацию во многих регионах неудачной. Еще раньше, в августе, состояние первичного звена здравоохранения президент Владимир Путин охарактеризовал как провал.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

«Врача сейчас любой алкоголик на лавочке может засудить». Почему медики уходят из скорой

Отработав несколько лет на одной из городских подстанций, Алексей ушёл в менеджеры по продажам. А иначе, говорит, сошёл бы с ума — от стрессов и низких зарплат

В России сегодня, 28 апреля, отмечают свой профессиональный праздник сотрудники скорой помощи. Эти медики на передовой, и часто именно они спасают пациентов. И вместе с тем их труд, по мнению многих, самый тяжёлый и не престижный.

Корреспонденты «МОЁ! Online» поговорили с бывшим фельдшером скорой помощи, который уволился несколько лет назад. Алексей откровенно рассказал о сложностях работы в скорой, а также развеял мифы о пьющих врачах.

Когда Алексей «завязал» с медициной, ему было 29 лет. На вопрос, почему он ушёл, он ответил так:

— Иногда я приезжал со смены домой и… через несколько часов просыпался за рулём в машине. То есть не хватало сил, чтобы выйти, дойти до постели: отрубался прямо в салоне. Максимум, что я получал в 2019 году — 25,5 тысячи рублей. А зачастую было меньше 20… А у меня двое детей.

При этом Алексей признаётся, что пошёл в медицину не ради денег, он хотел помогать людям. Его родные – тоже медики. По словам нашего героя, одновременно с ним с подстанции скорой уволились ещё пять человек.

— Я работал на полную ставку, дежурства сутки через трое, с 7:30 до 7:30. Каждую смену в среднем — и в лучшем случае — порядка 20 вызовов на бригаду. Бывало под 40. Практически все 24 часа ты в разъездах, — объясняет Алексей. — «На базу» заскакиваешь минут на 15, на обед. То есть на обед отводится 20 минут, но некогда, хватит и 15. Когда дежуришь, считай, не спишь. Совсем.

На нашей подстанции, которая обслуживала один из самых больших районов, дежурило в среднем 10 — 15 машин, а на весь город выходит на линию обычно 60 — 70. Это катастрофически мало для миллионника. По нормативам на каждые 10 тысяч населения — одна бригада скорой. Вот и считайте: Воронежу нужно минимум 100. Первые сутки после дежурства ты просто спишь.

В оставшиеся двое стараешься подработать — на платной скорой. Многие калымят. И получается, на новую смену идёшь неотдохнувший. Я уже говорил: засыпал в машине. Доходило до слёз. Вот я мужик — и не могу, слёзы текут от дикой усталости. За последние 10 месяцев моей работы умерли несколько врачей скорой помощи, им и 50 лет не было: сердце. И молоденький фельдшер умер.

Нашли дома, не дошёл на дежурство. Сказали, тоже сердце: «внезапная остановка»…

Работа в скорой — это огромный стресс, который непременно сказывается на здоровье

Александр ЗИНЧЕНКО

Мы спросили Алексея, помнит ли он первого пациента, который у него умер. Наш собеседник признался, что сильно переживал из-за летальных исходов.

— Это была женщина. Потом ребёнок лет пяти. Точно не вспомню. Ребёнок, кажется, в ванной захлебнулся. Я плакал, — вспоминает Алексей. — Потом привык. По-другому нельзя, если раскисать, смертей будет больше.

По нормативам на подстанциях скорой должны быть комнаты психологической разрядки. Конечно, их нет. И на алкотестере перед сменой проверяют только водителей.

Что у человека в голове, на сердце, чем он стресс снимал после последней адской смены — какая разница.

На здоровье медиков сказываются не только перегрузки, но и отношение пациентов. Даже если врач или фельдшер сделал всё по инструкции, не факт, что его не привлекут к какой-либо ответственности по жалобе больного.

— Самыми страшными были вызовы в наркоманские притоны. Ты один, за тобой закрывается дверь… Избивают на вызовах и ребят, и девчонок-медсестёр. Но решений о мерах безопасности для работников скорой нет: элементарно раздали бы электрошокеры.

В машинах поставили экстренные кнопки, по вызову, по идее, должны приезжать росгвардейцы. Но при мне был случай: кнопка не сработала. Да и как сообщить водителю, который сидит в машине на улице, мол, меня тут бьют?! И ещё очень давила травля.

Врача сейчас любой алкоголик на лавочке может засудить. Это неправильно.

Алексей вспоминает, как ему хвастался один из пациентов, что «поимел» 50 тысяч у больницы — якобы после лечения рука не работала. Хотя вины врачей в этом не было – у мужчины были порваны сухожилия?

Неплохие зарплаты медики стали получать в пандемию короанвируса

Александр ЗИНЧЕНКО

— Раз приезжаю к старушке — гипертонический криз. Время около шести вечера, а у меня уже 18-й вызов. Её дочь просит обуть бахилы. Надеваю, меня нечаянно качает в сторону… «А, пьяный?» С дочкой истерика, к старушке не подпускает, та едва ли не в судорогах, — вспоминает Алексей. — Дочь вызвала полицейских.

Только когда те приехали, я смог сделать бабушке укол. А вернувшись на подстанцию, сам лично вызвался подуть в алкотестер — на видеокамеру. Позор. Конечно, прибор показал по нулям! Врачей загоняют в угол, они обслуживающий персонал. Впечатление, что это идёт сверху, на уровне госполитики.

Цель? Подвести медицину под добровольное страхование: за что платишь — так тебя и лечат. А сейчас замкнутый круг. Неадекватные нагрузки в той же скорой и эффективность снижают. Выход, на мой взгляд, — увеличить количество бригад.

Но откуда взять на них деньги? Оплачивать все вызовы, даже «отказные», государству невыгодно. Профессия унижена.

Кто же тогда остаётся работать в профессии? Алексей говорит, что это самые молодые, которым нужна практика, чтобы закончить образование.

— Получают диплом и идут к частникам. Или в менеджеры, — объясняет Алексей.

— Вы спрашиваете: уволился я и ещё пятеро — кто остался? Студентам медакадемии на старших курсах надо три года отработать в медучреждении, им начисляют баллы, которые влияют и на диплом. Больше всего баллов за работу на скорой.

Приходят на полставки или на полную медсестрой или медбратом. И формально в штате люди. Но они без опыта. А подучатся — в большинстве своём бегут…

О том, надо ли платить скорой за уколы, кто должен носить тяжёлых пациентов и хватает ли медикам оборудования, читайте в «МОЁ! Плюс».

«Скорая помощь» в России: проблемы и перспективы

В некоторых регионах страны служба «скорой помощи» осталась
почти без врачей. Все потому, что с начала года система оплаты труда медиков
изменилась, зарплаты упали, и работники неотложки начали массово увольняться.

«Зарплата – 16-18 тысяч
в месяц»

Похожая история в Иркутской области – там, на одной из
станций «скорой помощи», работает в 4 раза меньше сотрудников, чем положено. А областной
Минздрав утверждает почему-то, что со штатом и с зарплатами здесь все в
порядке.

Диспетчер «скорой помощи» жалуется, что ей некого отправить
на вызов. Пациенты ожидают часам. «Вот сейчас у меня ждут – вот этот три часа
почти, вот этот 2,5 часа ждет. Нет никого! Двор пустой», – говорит диспетчер Лариса
Романова.

На срочные вызовы ехать некому: вместо 70 специалистов в
штате подстанции «скорой помощи» в Братске всего 15 человек. За последний год
уволились 8 врачей. Даже на ночные вызовы теперь выезжают в одиночку. Причина –
низкая зарплата.

«По бумагам мы должны зарабатывать – фельдшер без категории –
25-30 тысяч. Например, у меня за семь лет стажа зарплата 16 – 18 тысяч всего. И
плюс еще снимают тысячи по 2 в зарплату», – рассказывает Марина Дудорова,
фельдшер скорой помощи.

С 2013 года в Иркутске медработникам «скорой» платят
по-новому. Ставки понизили, пообещав, что потерянное с лихвой возместят
премиальными. Но на деле премии врачи не получают, из-за чего заработок заметно
сократился. Кроме того, фельдшерам и врачам запретили брать более полутора
ставок и подработку в выходные.

«Естественно и качество обслуживания страдает. Сумки
я должна три-четыре поднимать по этажам. Мне выгоднее здесь работать на одну
ставку и идти полы мыть – выгоднее, чем брать подработки», – рассказывает Екатерина
Обухова, фельдшер «скорой помощи».

Читайте также:  Боли во время месячных — это не норма!

Заведующий подстанцией объясняет: подработки, как и
премиальные, нечем оплачивать. В фонде заработной платы – ровно столько,
сколько нужно заплатить по сниженным ставкам. И к новому году ситуация, скорее
всего, только ухудшится.

«Люди не хотят брать подработки. У них один ответ – надо платить.
Но платить мы можем по остаточному принципу, ни рубля не оставляем в фонде
оплаты, чтобы куда-то сохранить и кому-то что-то дать», – объясняет Петр
Мымликов, заведующий подстанцией «скорой помощи» в Гидростроителе.

Впрочем, в министерстве здравоохранения возражают: врачам «скорой»
жаловаться не на что. Деньги на оплату труда, по словам чиновников, выделяются
в полном объеме.

Штат в Братске, опять же по их словам, укомплектован лучше,
чем где-либо по области, а уровень зарплат сотрудников подстанции вполне мог бы
превышать 30 тысяч рублей.

Но проблема в том, утверждают в министерстве, что
трудовые показатели у подстанции невысокие.

«Там у них в месяц где-то 1 600 должно быть вызовов, а они
обслуживают 1 400 – 1 500, по предварительным данным.

Поэтому то, что
говорят медработники, что задержка в обслуживании вызовов медпомощи – в этом
нужно разобраться, почему это происходит. Потому что объем медпомощи у них не
завышен изначально.

Они его выполняют и даже недовыполняют», – говорит Татьяна
Бойко, заместитель министра здравоохранения Иркутской области.

Сейчас на Братской подстанции работают 2 спецбригады и одна
линейная. При этом обслуживает «скорая помощь» территорию нескольких городских
районов и близлежащие дачные поселки. По словам начальника подстанции, работой
люди загружены до предела, однако, выполнить план по вызовам, чтобы получить
премию, в таком минимальном составе просто невозможно.

«Девушки ходят на
вызов поодиночке. Страшно»

Причем, не лучше ситуация и в других регионах. В Ярославской
области увольняются и фельдшеры, и водители.

Сейчас на город Переславль-Залесский с населением 42 тысячи
человек приходится всего 3 неотложки. Рядом – в Московской области – зарплаты в
3-4 раза выше. И медики уходят работать туда. Получается, что от реформы в «скорой
помощи» пострадали и врачи, и их пациенты.

«Разгневанные родственники и пациенты сами. Естественно,
весь гнев они выливают на нас и по телефону, когда ждут «скорую», они звонят
диспетчеру и ругаются, и угрожают. У нас, бывает, одна девушка, женщина идет на
вызов.

И естественно страшно, неизвестно куда мы идем ночами.

Что в подъезде,
что в квартире: притон ли, мужики ли одни пьяные, наркоманы – все, что угодно»,
– говорит Марина Баранникова, фельдшер «скорой помощи» из Ярославской области.

«Пациенты оценят»

Согласно реформе, зарплата врачей неотложной помощи должна
зависеть от реально выполненных выездов к больным. Но размер фондов
обязательного медицинского страхования, из которых и платят медикам, в разных
областях сильно отличается.

А это делает не очень обеспеченные регионы еще
менее привлекательными для развития бизнеса и снижает их шансы на экономическое
развитие. Одна из причин – отсутствие своевременной и качественной медпомощи.

Некоторые
эксперты считают, что у реформы есть свои плюсы и оценят их, прежде всего,
пациенты.

«Сейчас принята парадигма западного свойства, то есть в
больницу «скорой помощи» привозят пациента, там создан специальный стационар,
где больного лечат и быстро оперируют и выписывают.

Это необходимая реформа и
благодарная тема.

Пациенты будут видеть, что их «быстро прокрутили», быстро
выяснили их проблему и быстро вылечили», – говорит Алексей Старченко, член
общественного совета при Росздравнадзоре, Москва.

Россияне недовольны
качеством лечения

А вот данные социологов по поводу того, что думают о
качестве работы скорой медицинской помощи жители России.

65 процентов довольны качеством работы службы «скорой помощи»,
однако, для сравнения, почти половина жителей России – 49 процентов – не удовлетворены
качеством медицинского обслуживания в поликлиниках. Таковы результаты опроса,
представленные Всероссийским центром изучения общественного мнения.

«Скорая» за деньги

Начиная с февраля этого года, в некоторых городах России,
наряду с бесплатными, появились платные государственные бригады «скорой помощи».
Машины должны быть комфортабельнее, а врачи «скорой помощи» могут оказывать
дополнительные услуги – например, сделать рентген или УЗИ.

ВЦИОМ поинтересовался у жителей России, знают ли они о
появлении платной государственной «скорой помощи». И получил следующие ответы.
Слышат об этом впервые 60 процентов, что-то слышали 26 процентов, 12 процентов
знают о появлении платной государственной «скорой», и 2 процента затруднились
ответить на этот вопрос.

Появление платной государственной «скорой» – хорошо это или
плохо, поинтересовались мы у экспертов. Здравоохранение у нас бесплатное. А «скорая
помощь» пытается внедрить платные услуги. Приемлемо ли это?

«У нас станция «скорой помощи» – это государственное или
муниципальное учреждение. По Конституции, в этих государственных учреждениях
помощь должна оказываться бесплатно. Поэтому когда я слышу, что у нас
государство в этих государственных учреждениях создает платные подструктуры, то
это прямое нарушение Конституции.

Дело не в том, что человек в праве или не в
праве заплатить, дело в том, что они не могут принять эти деньги.

И в этом
смысле платная государственная «скорая помощь» – это прямое нарушение
конституционных норм, которое требует внимания прокуратуры и Счетной палаты», –
говорит Александр Саверский, президент «Лиги защиты пациентов».

Нужна ли жителям России платная государственная «скорая
помощь»? Социологи поинтересовались у россиян: «Если бы там, где вы живете,
можно было выбирать, то какую из бригад «скорой помощи» вы бы, скорее всего,
вызвали случае необходимости: платную или бесплатную?» Оказалось, что большинство
жителей России не готовы платить за услуги «скорой помощи».

При этом, важно, что наша, российская система «скорой помощи»
существенно отличается от принятой в развитых странах. Там – это средство
экстренной доставки пациента в стационар, где ему и оказывают помощь.

У нас же «скорая»
часто оказывает экстренную медицинскую помощь прямо на месте. То есть, врач «скорой»
иногда дублирует и врачей других специальностей.

Судя по данным социологов,
пациентам это удобно, а вот для государства это лишний расход времени и
средств.

Смотрите по теме:

Комментарий Георгия
Бовта: «Задача – не загреметь по «скорой» до 1 января» 

"Живи быстро – умри молодым": что происходит с российской скорой помощью

 РИА НовостиРИА Новости

В субботу у молодой мамы Елены из Перми заболел старший, четырёхлетний сын. Накануне вечером всё было в порядке, а утром в глазах ребёнка появился гной, температура подскочила до 38,5. До скорой неотложной помощи Елена дозвонилась в 12 утра.

«Мне сказали: «Ждите» и повесили трубку. Жду час, второй, третий Звоню в пять – ответ «ждите», в восемь – «ждите». Начинаю сходить с ума: сыну плохо, захлебывается соплями, меряю температуру каждый час, пятимесячная дочь плачет Когда приехала неотложка, на часах было 21:40, это были девять часов ада».

Температура поднялась уже у обоих детей. Прибывшие врачи послушали их фонендоскопом и, не дав лекарств, уехали. Когда в понедельник Елена пришла с двумя больными детьми в поликлинику, узнала от других молодых мам, что ее случай неуникален, а многие семьи и вовсе не дождались приезда медиков.

Все машины 03 принадлежат частным компаниям, которые они сдают в аренду. В ноябре пермские СМИ сообщали, что в декабре сразу девять районных подстанций скорой помощи города останутся без машин.

Срок действия контракта с поставщиками услуг истекал, а конкурс на поставку автомобилей даже не был включен в план-график местного Минздрава.

Кроме того, водители скорой помощи в Перми не раз объявляли забастовку по поводу задержки выплат частными компаниями.

При зарплате от 8 тысяч рублей водитель несёт финансовую ответственность за всё: от нарушения правил дорожного движения до ремонта машины.

Как рассказал сотрудник скорой помощи, на базе, куда автомобили отправляют для технического обслуживания, нет зимней и летней резины, тормозных колодок и машинного масла. А «новые» авто на проверку оказываются б/у:

«Год назад нашей подстанции поставили машины из Западной Европы. Как оказалось, долгое время их использовали, чтобы развозить мясо – всего лишь вынули рефрижератор».

Вопросы к работе скорой помощи, которые каждый день появляются у сотен россиян, часто обсуждаются в публичном пространстве – на страницах в социальных сетях. 19 декабря Ксения жительница Рязани, мама пятилетней дочери и трёхмесячного сына написала гневный пост о том, как вызывала скорую на дом.

«Температура дочери – 40,3, двое суток поднимается через каждые 4-5 часов. Ребёнок в лёжку, не ест, плохо пьёт, кашель до рвоты. Не помогал уже ни нурофен с супрастином, ни нимулид суспензия . Я, честно, выревела уже все глаза».

Скорую помощь, по словам Ксении, вызвали в 20:30. Ждали до часу ночи, пока своими силами – растирками, морсами и микстурами – не сбили температуру на пару градусов. Однако, чтобы отменить вызов, пришлось звонить ещё час – по экстренному вызову 112.

Пост увидели и прокомментировали рязанские врачи скорой помощи. По их словам, на всю Рязань только две педиатрические бригады, и вызывают их по любому поводу: ребёнок не пописал, не покакал, болит живот. На каждый вызов в лучшем случае уходит 20 минут.

До 70% вызовов скорой помощи – непрофильные. Немногие знают о том, что скорая и неотложная помощь – это две принципиально разные бригады врачей.

«Скоровики» нужны для оказания экстренной помощи: ДТП, пожары, огнестрельные ранения, внезапные роды, падения с высоты, инсульты и отравления. Это те случаи, когда карета прибывает от 2 до 20 минут с момента вызова.

При этом врачи скорой помощи не имеют права назначать лечения или корректировать его.

Высокая температура, осложнения после гриппа, ушиб пальцев, повышение давления и прочее – это профиль ОНМП, отделения неотложной помощи при поликлинике. По сути, это вызов дежурных участковых врачей, которые могут назначить лечение, выписать больничные, дать аспирин и таблетки от давления или отвезти в стационар.

«Люди не знают, что можно обратиться в поликлинику, поэтому звонят в скорую. А на пульте приказ – брать все вызовы», – анонимно рассказывает бывший врач московской скорой.

Дело в том, что любой вызов – это деньги от страховой ОМС, которые составляют общий бюджет подстанции. Поэтому диспетчер (обычно бывший фельдшер) принимает любой вызов, даже не по профилю скорой помощи.

С ОМС у врачей скорой разгорается настоящая война:

«Самое главное – правильно заполнить карту вызова, которая является документом, подлежащим оплате. Задача ОМС – найти ошибки, исправления и зачёркивания в карте. За всё это снимаются деньги от 25 до 100% стоимости карты. Штрафы исчисляются миллионами по городу».

Если на подстанции много штрафов – могут уволить старшего врача или самого заведующего подстанцией. По данным бывшего врача скорой, сейчас в Москве один заведующий на 2-3 подстанции.

«Скоровики» регулярно ездят в архив переписывать и исправлять карты, забракованные страховой компанией, что занимает до 5 часов после окончания смены, однако деньги за количество вызовов до врачей не доходят.

Читайте также:  Мужчины, срочно снимайте узкие плавки

Но самое главное – это то, что на спасение людей в несчастных случаях просто не остается времени:

«Почти все вызовы скорой – полная ерунда: хронические больные, которые забыли принять свои лекарства, тридцатилетние мужики с температурой и одинокие бабушки, которым скучно. Поэтому дети ждут скорую по 9 часов».

«Посветил фонариком от айфона в горло»

В подмосковном Видном, несмотря на близость к столице, по словам местных жителей, нет даже неотложки. Когда семилетняя дочь Лилии пришла из школы с температурой 38,7, мама позвонила участковому педиатру: врач пришла только утром и выписала лекарство. Но вечером девочке стало хуже: столбик ртутного термометра поднялся до 39,7.

«Дочь не могла встать с кровати: ее бил озноб, хотя она лежала под двумя одеялами. У меня началась паника. Я позвонила в скорую. Врач приехал через два часа, был один. Прошёл в комнату, не разувшись, не помыв руки, достал айфон и посветил фонариком в горло моей дочери. Ахнул. Говорит: «Я бы умер, если бы у меня были такие гланды». И это при ребёнке!»

На вопрос Лилии, можно ли госпитализировать дочь, ей ответили отказом. Целую неделю Лилия самостоятельно сбивала температуру, пока, наконец, не удалось положить дочь в больницу: оказалось, что у девочки бронхит и гайморит. Потребовались антибиотики и капельницы, чтобы вылечить осложнения после вируса. Однако Лилия не винит скорую: говорит, врачей не хватает.

Еще хуже ситуация в городе Щёлково, пишут местные жители, – там нет мест в больницах:

Одна из причин, по которым врачи скорой не могут дать лекарств, – это их банальная нехватка: инсульт лечат глицином, поскольку изъяли месидол; успокаивающие капли вроде пустырника и корвалола запретили – их, нарушая регламент, врачи покупают сами. Так же, как и шприцы, капельницы, маски и перчатки. В саратовских больницах заканчивается даже анальгин.

Но главная причина, по которой ситуация с отечественной СМП в ближайшее время не улучшится, – это массовые увольнения врачей.

«На подстанции 6 врачей на 40 ставок и около 100 фельдшеров на 200 ставок. Во время затишья и так работать некому, а во время эмидемий – и подавно», – рассказывает врач московской скорой помощи, пожелавший остаться анонимным. «У меня по 22 выезда в сутки – это из квартиры в квартиру, без отдыха и еды. Потолок – 28 вызовов у моих знакомых».

По внутреннему приказу, в бригаде запрещено работать по одному: невозможно провести реанимационные мероприятия при остановке сердца и дыхания, донести носилки до машины. Но почти во всех скорых Москвы сейчас по одному медику, рассказал врач:

«Сейчас одна реанимационная бригада на округ, две или три детских реанимации на столицу, а остальное – 90% фельдшера-одиночки и 10% обычных врачей, не специалистов. Дождаться врачебную бригаду очень трудно, их почти нет. По сути, ситуация: живи быстро, умри молодым».

По его словам, в 2014 году было сокращено 30% коечного фонда Москвы, а в тех больницах, которые не закрыли, сократили до 40% сотрудников. Тогда же были сокращены специализированные бригады скорой: кардиологи, травматологи, неврологи, токсикологи. Этой осенью устранена служба акушерской помощи – роды теперь принимают обычные бригады.

В регионах ситуация не лучше: как анонимно рассказала сотрудник скорой помощи из Выборга Ленинградской области, сейчас, в силу нехватки персонала, в бригаду стали брать медсестёр, которые официально в документах не фигурируют. На район выезда в 700 километров – всего 4 фельдшера. Дежурных врачей нет.

Даже медики с «комплексом супермена», как выразился собеседник агентства, не выдерживают нагрузок. По его словам, среди врачей остаются пенсионеры: от 50 и старше.

Молодые фельдшеры уходят через три месяца работы, а сам он, будучи самым молодым врачом своей подстанции в 30 лет, предпочёл уволиться после трёх лет ежедневных выездов к пациентам: сейчас у него своя столярная мастерская и есть время на семью.

«Никто не хочет работать на “скорой”» | Медицинская Россия

Просто в какой-то момент система здравоохранения Краснодара перестала справляться со своими обязанностями и начался процесс ее тихой деградации.

Лавинообразный рост численности населения Краснодара и его пригородов, не обеспеченный пропорциональным ростом возможностей социальных служб, – вот главный виновник сложившейся печальной ситуации.

Проблемы в социальной сфере были предопределены еще тогда, когда принимались решения о строительстве множества новых домов, жилых комплексов, целых новых районов и пригородов города.

За небольшой промежуток времени численность населения города увеличилась в два раза! А количество, например, фактически работающих бригад скорой медицинской помощи за это же время сократилось примерно на четверть. И таких примеров работы «эффективных менеджеров» множество.

Как результат – тотальная переполненность школ, садиков, больниц и поликлиник, особенно в новых районах.
Появились целые районы-гетто из стоящих впритык друг к другу многоэтажек.

Без школ и поликлиник, с минимумом коммуникаций и постоянными подтоплениями из-за отсутствия системы ливневой канализации.

Здравоохранение? Так справляемся же! Даже есть чем гордиться: ККБ1 и ККБ2, перинатальный центр, ЦГХ и другие весьма серьезные и уважаемые учреждения.

Но пришел COVID-19 и вдруг оказалось, что научные центры – это далеко не основа системы здравоохранения, что для обычного человека нормально работающая поликлиника рядом с домом – гораздо полезнее и важней, что грамотный терапевт может спасти гораздо больше жизней, чем известный хирург. А для того, чтобы медицинская наука могла нормально развиваться, ее должно прикрывать крепкое, развитое первичное звено здравоохранения, созданное с необходимым запасом прочности.

Задолго до начала коронавирусной истерии примерно в каждой пятой бригаде скорой медицинской помощи работали одиночки и даже так людей катастрофически не хватало. Подготовленные машины до сих пор стоят без дела – работать на них некому.

Совсем недавно смотрел на ютубе видео. Пара уродов напала на врача скорой помощи и хорошо, что не слишком успешно. Врач – здоровый мужик и не из робкого десятка – отпор нападавшим дает уверенно. Снимали с окна многоэтажки, этажа примерно с третьего.

Первое – на видео видно, что врач (или фельдшер?) работает одиночкой. Вполне себе наглядный пример того, что людей на «скорой» не хватает не только в Краснодаре.

Второе – почему водитель не пришёл на выручку? Ответ простой – большинство наших водителей пенсионного или предпенсионного возраста. Почти все дымят как паровозы и около трети нормально так побухивает. Даже просто помочь донести пациента до машины им тяжело, а здесь – реальный мордобой! Поэтому водители чаще всего – просто наблюдатели.

Третье – мужик, конечно, молодец. Вот только подавляющее большинство сотрудников скорой медицинской помощи – женщины, часто совсем молодые девушки. Многие вынуждены работать одиночками, просто обстоятельства так сложились.

А встречают их наши любимые клиенты: алкоголики, наркоманы, психи, в том числе состоящие на учете и общественно опасные – люди опустившиеся, со сломанной психикой, а ещё криминал: бытовуха, драки и прочее веселье.

Наркоманские и бомжацкие притоны, и предложения неприличные, и прямые домогательства, и угрозы, естественно. А как без этого?

Раньше сильно выручали санитары. Я и сам так подрабатывал, когда учился на фельдшера. Отличная практика! Особенно с учётом выхолощенной до уровня медицинской сестры программы обучения фельдшеров в медицинских колледжах. Для понимания ситуации: в новой программе обучения фельдшеров нет предмета «кардиология». Просто нет.

Включено в «терапию» и обрезано до неприличия. А на изучение рекламы, например, выделен целый курс лекций и практических занятий.
Онкологии нет, травматологию тоже убрали. Зато молодые фельдшеры учатся разрабатывать рекламную кампанию для развития собственного бизнеса. И совсем не обязательно, чтобы этот бизнес был хоть как-то связан с медициной.

Я, например, в своём проекте продвигал рекламное агентство.

Но процесс все равно шел. Студенты учились на практике, пусть даже и набивая в процессе учёбы весьма болезненные шишки. Что немаловажно – после получения диплома многие из них оставались работать на «скорой».

Но «эффективные менеджеры» из министерства здравоохранения запретили санитаров. Вообще. Мол, «на дипломированных медиков денег не хватает, а вы хотите ещё и санитарам зарплату платить? Экономнее нужно быть!»

Далее описана типичная ситуация из работы бригады скорой медицинской помощи г. Краснодара. Примерно так все и происходит в большинстве крупных городов Российской Федерации.

Три часа ночи. Обычная хрущевка-пятиэтажка, большинство жильцов – пенсионеры. Бригада скорой медицинской помощи приезжает к пациенту с хронической сердечной недостаточностью.

Это полная, крупная женщина пенсионного возраста с сильно отечными ногами. Ее сердце уже не может перекачивать весь необходимый для организма объем крови, и она начинает застаиваться в тканях.

Поэтому со стороны она кажется какой-то рыхлой, опухшей. Такие пациенты сидят на мочегонных средствах – отеки сгоняют.

Бригада объясняет бабушке, что в больницу ей надо срочно. Желательно – вот прямо сейчас. А та отвечает, что самой ей спуститься с третьего этажа совершенно невозможно. Без помощи никак. Нужно найти хоть пару мужиков, но сделать это прямо сейчас – задача нерешаемая.

Скорая помощь – две молодые девушки с сильно деформированной психикой (а нормальные люди на «скорой» не работают). Одной 23 года, другой, гораздо более опытной, – чуть больше тридцати. Обе худые и чахлые, на жизнь злые. На грузчиков совсем непохожие.

Ну и водитель – чуть здоровее пациента. Соседи такие же пенсионеры, а прохожих на улице в три часа ночи попробуй найди!
МЧС вызывать? За вызов МЧС скорая платит из своего скудного бюджета и деньги это немалые… Поэтому никто МЧС вызывать не будет.

Сами обязаны справляться.

Короче, старушка остаётся дома. Подписывает отказ от госпитализации, получает Дигоксин с Фурасемидом внутривенно, ЭКГ с сигнальником оставлены на руках, и бригада уходит.

После этого вызова бригаду отпускают «на пополнение» (через восемь часов после начала дежурства. И это ещё хорошо!). 20 или 40 минут передышки, за которые нужно успеть дописать и сдать все карты, пополниться медикаментами и расходниками.

Сходить в туалет, умыться, почистить зубы. И покушать тоже было бы хорошо. Ну и чай/кофе с печеньками – это если повезет.

Читайте также:  Выявлен самый распространенный рак

Ну а если пришлось расходовать наркотики – времени на еду может совсем не остаться. Враг из Минздрава создал очень трудоемкий, изматывающий механизм списания наркотиков и сильнодействующих препаратов.

Проще застрелиться, чем использовать такую “тяжелую артиллерию”! Поэтому все усилия заставить рядовых сотрудников чаще использовать наркотики (а это действительно эффективно и реально спасает жизни) оказываются тщетны. Люди и так перегружены, на взводе.

Если усиливать давление – вообще некому будет работать.

Тем временем на улице начал моросить мелкий, противный дождь. Неприятная погода. На планшет приходит новый вызов. Плохо пьяному. Троллейбусная остановка на привокзальной площади, мужчина 40 лет, вызвал прохожий («Дать бы тебе в рожу, прохожий» – своеобразный скоропомощной юморок). Возникает сильное желание кого-нибудь убить.

А дождь не утихает. Скорее наоборот. И бомжара, лежащий на лавочке рядом с остановкой тоже никуда уходить не собирается. Естественно обоссаный. Но для клиента это привычное состояние.

Вытрезвители вредят. Свободу личности ограничивают! Личность хочет плавать в луже – это ее право, как гражданина и просто хорошего человека, который всего лишь имеет кое-какие вредные привычки.

А у кого их нет? Государство не в состоянии сделать даже самую малость – восстановить систему вытрезвителей. Чтобы больницы перестали служить ночлежками для бомжей и алкоголиков.

Мест в стационарах не хватает для обычных пациентов, а им постоянно привозят пьяных, опущенных людей просто потому, что их больше некуда девать.

Как две худенькие девчонки вместе со своим заслуженным водителем затаскивали бомжа в машину – отдельная эпопея.

Снимать бомжу кардиограмму, ставить катетер, капать Магнезию и глюкозу с витаминами? Ха-ха-ха! Может ему еще и Фуросемид пустить по вене, чтобы он прямо в машине обоссался? Это даже не смешно. Бомжара пьяный, грязный, вонючий и ругается матом.

А еще от него неизвестно чего ожидать – вдруг он сейчас на них с кулаками набросится? Или начнет буянить и ломать ценную аппаратуру? Лучше лишний раз его не трогать.

Кстати прохожий (который «на х** похожий» – своеобразный скоропомощный юморок) убедился в прибытии скорой, сердечно их поблагодарил за помощь и сразу свалил в темноту. Помогать носить грязного, вонючего бомжару в его планы не входило.

Короче, бомжу ничего не делали. Ни кардиограмму, ни доступ к вене. Даже давление не меряли. В стационаре есть горячая вода, чистящие средства и опытные санитары в специальной одежде – пусть клиента сначала отмоют от грязи и говнища разного, тогда и лечить можно. Иначе придется в грязной, вонючей после тесного общения с бомжом одежде лечить нормальных людей.

Кстати, бомжара своими обоссаными штанами сидел прямо на кресле для пассажиров. Никто ничего под него не постелил – всем пофиг. Все прекрасно понимают, что кресла в салоне машины обоссаны много десятков раз. Ехать на подстанцию мыться им все равно никто не позволит. Скажут, кого вы из себя строите? Взяли тряпки и сами убрали.

Тем временем бабушке (которая с прогрессирующей сердечной недостаточностью отказалась от госпитализации) становится хуже. Начало сильно давить в груди. Страшно. Давление поднялось. Вызывает ещё одну скорую.

Вызов достается все той же бригаде, что приезжала в первый раз. Ночные бригады работают в режиме нон стоп. От одного вызова к другому. Без остановок, без заездов на подстанцию. Кто работает сутками – с утра на ногах и уже почти ничего не соображает. В пять часов ночи приходит очередной вызов. Повод – боль в груди, высокое АД. 70 лет. Повторный вызов.

Бригадный кардиограф столько раз был разбит, сломан и отремонтирован, что непонятно, как он до сих работает.

Аккумулятор почти не держит заряд – от розетки работает (а что делать в общественном месте, где нет электричества?), гнезда расшатаны, монитор разбит и уже сто лет ничего не показывает – как с такой техникой вообще можно работать? Но запасной кардиограф, который на подстанции хранится – еще хуже.

Короче, хреновенько работает техника. С косяками. То ленту зажует, то тёмные полосы начинает печатать, то наводка постоянно идет или какие-то отведения отказывается печатать. Вот и сейчас кардиограф начал сбоить.

Пациенту в этот раз очень нужно было сделать четкое, понятное ЭКГ. Но у бригады такой возможности не было. Забирать технику у других бригад бесполезно – она у всех примерно одинаково разбитая. Некоторым вообще без кардиографа приходится работать. Короче, изменения на ЭКГ не увидели.

А при пальпации в 7-8 межреберье слева возникла острая болезненность. Все понятно – обычная межреберная невралгия. Второй диагноз – гипертония. Просто на фоне болевого синдрома давление поднялось – это совершенно нормально. Кеторолак по вене, Каптоприл под язык и, чтобы пациент успокоился, – Феназепам в мышцу.

Обычный, неосложненный криз гипертонической болезни – даже отказ от госпитализации брать не надо.

Все, хватит. Едем на подстанцию. Пересменка через час и не дай бог, если за это время поступит новый вызов. Таким пациентам не позавидуешь – весь накопленный за время дежурства негатив будет обязательно выплеснут на них. Но сегодня повезло и в конце даже удалось поспать минут двадцать.

А у бабушки состояние стремительно ухудшалось. Боль вернулась, причем гораздо более сильная, чем раньше. Тут она вспомнила про давнишний совет своей хорошей подруги – при болях в сердце пшикать Нитроспрей под язык.

Заветный флакончик был найден в аптечке и сразу использован по назначению. Раз пять подряд или даже десять. И после каждой новой дозы препарата боль действительно стихала! Правда, потом возвращалась, но “пшикалка” действительно хорошо помогала.

Как вдруг голова стала чугунной, а тело ватным. А потом она уснула и больше не приходила в сознание.

Врачи из Владимира отказались работать без спецкостюмов из-за COVID-19

Врачи скорой помощи во Владимире сейчас массово отказываются выезжать к пациентам с симптомами коронавируса. Более того, они сами просят о помощи. Дело в том, что руководство региона фактически поставило жизни медработников под смертельную угрозу.

«Мы хотим защитить себя, и в первую очередь тот же самый город Владимир, от заражения этой инфекцией», — пояснила фельдшер станции скорой медицинской помощи Елена.

Сотрудницы единственной станции скорой помощи Владимира согласились говорить с нами только через закрытые ворота: боятся начальства и администрации области. А всё из-за того, что просто потребовали оснащения для выезда к пациентам с подозрением на коронавирус, без которого эта работа для них становится смертельно опасной.

«Дали обычные хирургические костюмы, на что я сказала, что я хочу вон тот костюм. Был вызван старший врач, на меня написалась докладная, что отказалась выезжать в том костюме, который без респиратора», — рассказала фельдшер станции скорой помощи Ольга.

Это единственное пожелание медиков: для работы с возможно зараженными им нужны специальные защитные костюмы, которые утверждены приказом Министерства здравоохранения. То есть противоэпидемический халат, маска с фильтром, герметичные очки и перчатки им полагаются по закону, но только не во Владимире.

Старший врач пытается скрыть от нас документ, который ставит жизнь и здоровье местных врачей под угрозу. В рекомендациях сотрудникам станции скорой помощи в городе Владимире указано, что все сотрудники, которые выезжают к потенциально зараженным коронавирусом пациентам, должны быть экипированы противочумными хирургическими халатами, масками и шапочками.

Если они отказываются выезжать в таком виде на вызов, то, в принципе, могут быть уволены. То есть спецкостюм фельдшерам предложили заменить на обычный хирургический халат, а респиратор — на тонкую одноразовую маску

«Именно маска не защитит. Должен быть респиратор. У нас складывается такое впечатление, что наше руководство не думает о нас, потому что это то же самое, что пограничника отправить защищать границу без ружья», — жалуется фельдшер станции скорой медицинской помощи Елена Малышева.

«Каждое медицинское учреждение оснащено специальными костюмами. Если есть подозрение на коронавирусную инфекцию, врач наденет такой костюм, наденет маску, очки, перчатки, волосы обязательно уберет и только после этого будет осматривать пациента», — уверяет врач-иммунолог Татьяна Бандурина.

К внезапной проверке оснащения машин здесь оказались не готовы. Ни одного противоэпидемического комплекта перед выездом тут не оказалось.

Это при том, что первый раз врачи пожаловались руководству больше полумесяца назад, когда к пациенту с подозрением на коронавирус их отправили вообще без всякой защиты.

Да еще и не предупредили, что это потенциально зараженный. Руководство станции скорой помощи в прямом смысле слова уходит от ответов.

«На данный момент по этому вопросу проводится служебная проверка, будут предприняты меры, лица будут привлечены к ответственности», — заявил и.о. главного врача станции медицинской помощи Георгий Жуков.

Администрация Владимирской области при этом никакой проблемы не видит. И не торопится. Судя по ответу на наш официальный запрос, и медикам, и пациентам придется потерпеть: 13 марта 2020 года был заключен договор на поставку комплектов противоэпидемических. Срок поставки товара — в течение 45 рабочих дней с момента заключения договора. Ожидаемая дата поставки — 10 апреля 2020 года.

То есть местные власти предполагают, что больше двух недель врачи скорой помощи должны работать без должной защиты. Почему об этом не позаботились раньше, учитывая, что эпидемия коронавируса идет уже давно, — тоже вопрос. Сейчас во Владимирской области под домашним наблюдением находятся около 5000 человек, а пациенты с тревожными симптомами вызывают скорую каждый день.

На станции спецкостюмы теперь пытаются собрать на коленке.

«Так, маска. Сейчас, со вчерашнего дня еще закупили респираторы, многослойные, фильтрующие», — говорит старший врач станции скорой медицинской помощи Наталья Пучкова. Но показать их нам так и не смогли. Ничего, кроме обычных трехслойных масок, на складе не оказалось.

(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }()); (function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }()); if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { var params = { p1: 'bzorw', p2: 'fulf', puid2: '229103', puid8: window.localStorage.getItem('puid8'), puid12: '186107', puid21: 1, puid26: window.localStorage.getItem('puid26'), extid: (function(){var a='',b='custom_id_user';if(!localStorage.getItem(b)){var c='ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZabcdefghijklmnopqrstuvwxyz0123456789';for(var i=0;i

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *